Месяц Огня очага, 1003 год.

Заговоры в Империи драконов, оккупация территорий людей, тёмные махинации Верховного Пастыря и другие проблемы.

Хранитель принцессы

Дракон. Личный охранник и когда-то близкий друг наследницы престола, ставшей Императрицей в результате чужого коварного заговора. Предатель поневоле, приговоренный к смертной казни и отчаянно желающий обелить своё имя.

Х

рабрая сердцем

Аими, фея. Кто бы знал, что в таком маленьком тельце может скрываться столь храброе сердце? Увидев эльфийку, попавшую в ловушку, фея кинулась на помощь, но что она могла против драконов? Над ней лишь посмеялись и похитили вместе с эльфой. Аими предстояло стать игрушкой, питомцем в человеческом доме... Но иногда судьба складывается совсем по-другому.

Законы богов и людей

Инджеборга, человек, 32-37. Леди Йена оказалась перед непростым выбором: примкнуть к младшему брату мужа, обратиться за помощью к чародеям и попросить себе ребенка либо же попытаться зачать от кого-то другого.

М

ежду двумя огнями

Мерседес живёт при королевском дворе и занимает должность фрейлины с тех пор как стало известно о её свадьбе с маркизом Вальгарда. И всё было бы хорошо, если бы в судьбу не вмешались драконы, вынудившие королевскую семью искать приюта в Адаминде, где Мерседес нашла не только новый дом, но и первую любовь.

Проклятые земли

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Проклятые земли » Мгновения прошлого » Диалог на краю бездны


Диалог на краю бездны

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Сюжет или личный эпизод: сюжет
Участники: братья Хольтские
Время событий: 1001 год
Место: Рейкхольт
Описание эпизода: Вечер после похорон маркиза Хольтского.

0

2

мТяжёлый, довольно длинный кинжал быстро мелькал в пальцах сидящего за столом мужчины, отбрасывая лезвием блики от горящих в канделябре свечей. Простенькая тренировка кистей и запястий, а заодно и лёгкая игра с судьбой. Клинок боевой, хорошо заточенный, не слишком подходящий книжнику. Да он его и не использовал никогда по назначению. А так… Скорее вновь напомнить себе, что когда-то давно учился держать этот кинжал в руках как подобает бойцу.
Последние несколько дней выдались трудными во всех смыслах. Несмотря на все усилия лекарей, отец всё равно скончался. Видимо сил выкарабкаться из болезненного состояния у него совсем уже не осталось. И Ивор оказался в том самом подвешенном состоянии неопределённости, в котором оказывается всякий старший наследник, на коего сваливается разом всё, а времени сесть и толком всё осмыслить нет, да и наследование скорее призрачное пока, чем действительно реальное. И толку, что все дела и хлопоты, связанные с похоронами, были уже позади, как и сами похороны. Возможности передохнуть всё равно не ожидалось. Потому, что теперь он остался так сказать лицом к лицу с доставшимся ему наследством, а также со всеми проблемами, трудностями и недостатками, что либо не замечал, либо упускал, либо не успел исправить отец.
И как ни странно, но это самое доставшееся ему наследство его отнюдь не радовало. Он давно понял, что стать достойным продолжателем дела отца не сможет. Нет, конечно он был готов рано или поздно принять власть. Но совершенно точно знал, что теперь уже его владения ждут серьёзные и масштабные перемены, с которыми тянуть он не собирается ни дня. И  вместе с тем было ясно, что выбранные путь и тактика отнюдь не будут лёгкими и одобренными населением города. Однако же менять своих решений, принятых ещё задолго до нынешних событий, он не станет даже если это будет грозить его жизни.
Когда-то он думал, что сейчас будет испытывать этакое мрачное торжество. Наконец-то ему представится шанс достичь поставленной цели. Однако же теперь он чувствовал сожаление и очень сильно ощущал потерю родителя, который, несмотря на разногласия с ним, был куда достойнее своего наследника.
Ещё несколько мгновений понаблюдав за бликами пламени на стали клинка, Ивор резким движением отбросил кинжал на стол перед собой, раздражённо выдохнув воздух через сжатые губы. Завтра предстоит побывать в городе, выступить перед народом. Кто бы знал, как ему того не хотелось делать, как было не по душе. Однако от новых обязанностей никуда не деться. И снова придётся оказаться перед толпой... Толпой, в которой едва не половина будет нелюдями, ненавистными ему существами, живущими в городе на тех же правах, что и люди. Теперь же не будут. Он всё сделает, чтобы их тут больше не стало ни одного. Пусть в своих землях живут как хотят, а сюда не суются. А то понаползли как мухи на известную субстанцию, и ничем их не вытравишь. И ведут себя как хозяева. Скоро и вовсе людей теснить начнут.
В кабинете было сумрачно. Горели только свечи в настольном канделябре. А потому по стенам гуляли причудливые тени, а угол за столом, где сейчас обосновался новый хозяин кабинета, и вовсе тонул во мраке, почти целиком скрывающем фигуру сидящего в странного вида кресле мужчины. Он оставался верен своей привычке, укрываясь этим сумраком как одеялом, предпочитая полумрак и тишину свету и суетливому шуму большой гостиной, где сейчас находилась большая часть прибывших на похороны гостей. Как стало дозволено правилами этикета, он покинул собравшееся там общество и уединился в кабинете отца. Хотел ещё раз изучить последние документы, а нашёл в одном из ящиков стола этот вот кинжал. И задумался... Нужно возвращаться к делу. Ивор вновь потянулся к затейливым ручкам ящиков, намереваясь выдвинуть следующий. Но замер, услышав за дверью приближающиеся шаги. Он подозревал уже, кто это может быть. Вот только почему-то чувствовал по этому поводу лишь раздражение и некоторое нежелание начинать новый разговор, теперь уже не наигранный и почти полностью фальшивый, рассчитанный на многочисленные уши посторонних людей.

+3

3

Постучав в дверь исключительно для проформы, Зигфрид по своему обыкновению не посчитал необходимым дожидаться отклика с той стороны. И едва ли не опередив собственный стук, оказался на пороге, уже подпирая спиной дверь, которую успел захлопнуть с такой поспешностью, будто бы за ним гнались. В следующую минуту он чуть съехал на подкосившихся ногах по двери вниз и с шумом выдохнул, казалось освобождая грудь от всего копившегося в несколько прошедших дней напряжения. При этом его чуть воспаленные глаза (видно было, юноша сумел всё же урвать несколько минут для проявления естественной человеческой слабости в череде бесконечного потока официально принимаемых "глубочайших соболезнований") смотрели с застывшей мольбой в потолок, а лицо являло выражение неподдельного мученичества.
- Я не могу больше... - Обреченно простонал он. - Я понимаю: они должны что-то говорить, я должен что-то отвечать, священики должны что-то одухотворенно бубнить по своим книгам, гвардейцы должны маршировать и салютовать, отдавая телу последние почести... Ритуал неукоснительно должен быть соблюден. Мне объясняли, что этот спектакль как-то влияет на то, чтобы всё здесь работало правильно. Я надеюсь, господин придворный церемониймейстер не разочарован. Если он не прячется где-нибудь здесь под столом - хотя я бы не удивился! - то я, с твоего позволения, перестану вставлять через каждое слово "ваша светлость" и кланяться?
Ивор?
Зиг осмотрелся.  О, этот кабинет навивал воспоминания! Не самые приятные, честно говоря... Сюда Зигфрида вызывали по большей части для очередного нагоняй от ныне покойного родителя. Но теперь и они в виду своей неповторимости были для Зига не менее дороги, чем все прочие. Нечто иное вызывало в нем неосознанную тревогу. Дело было и не в той зияющей пустоте, ощущением которой неизбежно наполняются места и предметы, плотно ассоциируемые у нас с ушедшими. Нет... теперь эта пустота была заполнена, кажется, чем-то иным, очевидно более жутким. Будто бы прибравшая себе хозяина этого места смертная тень не пожелала расселиться полностью. Будто бы ещё ждала чего-то. Будто бы знала, что не закончила здесь своего дела.
И тени действительно окутывали это место так плотно, что Зигфрид даже не сразу сумел разглядеть среди них брата.
Ивор? - повторил он немного растеряно, прежде чем взгляд его смог вычленить в дрожащей от света свечей полутьме неподвижный силует. Оттолкнувшись от двери, Зигфрид подался вперед, подцепил какой-то попавшийся ему по дороге стул и, донеся его до стола, уселся напротив новопровозглашенного маркиза.
Маменька пока держится. - Сообщил он тихо. - Хотелось бы сказать, что ей стало лучше, но... В её глазах, понимаешь, будто бы что-то потухло. Они с отцом всегда жили, что называется, "душа  в душу" и эта связь конечно же не может оборваться так быстро... тянет её на ту сторону. Хотел ей что-то сказать, напомнить что жизнь продолжается, но теперь, похоже, достучаться до неё под силу только отцу Пегидию. Она теперь всё молится, и молится, и молится. Может быть тебе стоит попробовать поговорить с ней? Иначе этот блаженный окончательно уведет её от реальности в такие места, из которых в здравом уме уже не возвращаются.
Он посмотрел на брата, пытаясь понять по лицу, что же у него сейчас на душе. Как всегда безуспешно. Он попытался вспомнить какой-нибуть занятный случай связанный с папенькой - ему это хорошо помогало хоть немного развеять скорбь, но он так и не нашел в памяти эпизода, в котором бы они были задействованы всё трое. Да и Ивора скорее всего сейчас занимали вопросы куда более сложные, чем рядовая, в общем-то, в своей неизбежности для всех живущих драма потери родителя. Ведь братик теперь остался не просто без отца, он остался один-на-один с сотнями и сотнями тысяч людей, которые теперь от него чего-то ждали. За чью судьбу должен был теперь отвечать. Наедине с монструозным административным механизмом совершено непостижимой для сознания Зигфрида сложности, в котором теперь нужно было как-то разобраться и как-то заставить его продолжать работать. И конечно с соседями - наиболее могущественными людьми своей эпохи, относительно стремления которых оттяпать у своего визави кусочек побольше Зигфрид ни разу не сомневался с тех пор, как его заставили учить историю.
Да... нам всем будет его не хватать. - Только и смог выдавить он из себя. - Всё теперь будет совсем по другому... Хотелось бы, чтобы от меня было больше пользы в этом изменившемся мире. Да... - Он помолчал с минуту, пытаясь нащупать хоть немного делового настроя внутри своей сентиментально размякшей под давлением обстоятельств сущности. - Завтра ведь ты должен будешь держать речь перед подданными? Для меня в связи с этим будут какие-то особые распоряжения? - Он улыбнулся уголком рта. - Могу опять постоять там с серьезным видом и посверкать доспехами, если нужно.
Да, кстати! - этот вопрос он оттягивал так долго, как мог. Деваться, впрочем, было некуда и обещания, данные даже после седьмой кружки эля, всё равно следовало выполнять! Тем более где-то в глубине души он надеялся, что всё пройдет относительно неплохо... - Меня тут просили кое о чем.
От отстегнул от пояса увесистый сверток и извлек из него тяжелую украшенную янтарем и резной костью шкатулку. Поставил её на стол перед Ивором и открыл. На красной бархатной подушечке лежала невероятно искусной работы металлическая (золото с серебром) застежка в виде фамильного герба Хольтских.
Почтенный глава клана Баразинбар, имеющий честь держать в нашем городе славную на весь север ювелирную мастерскую, шлет тебе этот дар - величайшее произведение гномьих мастеров. - Произнес он ровно и как-то с меньшей торжественностью, чем того требовало бы само содержание речи - Он просит передать, что искренне разделяет боль нашей утраты. Искренне благодарит весь наш "клан" за возможность вот уже трем поколениям его клана жить и трудиться здесь к общему благу. Он просил бы, как о величайшей милости, чтобы ты включил этот дар в свой костюм на предстоящей церемонии, дав тем понять всем сплетникам и злопыхателем, что Рейнхольд по прежнему силен и никому никогда не удастся посеять разлад среди его подданных. Как-то так...

Отредактировано Зигфрид Хольтский (2020-02-15 15:03:58)

+2

4

В который уже раз слух его не подвёл. Он не ошибся, это и впрямь оказался младший. Ворвался в кабинет так, словно за ним кто-то гнался, и сполз по двери будто разом лишившись всех остававшихся до сих пор сил. Ивор пронаблюдал за этим совершенно спокойно, не испытывая никаких угрызений совести за то, что оставил брата на растерзание хищников из светского общества и зануд из рядов церкви. В конце концов ему это проще выдержать, чем самому Ивору, который наверняка миром этот вечер не закончил бы.
- Да хоть спать тут ложись. - Небрежно разрешил, всё-таки открывая ящик и доставая оттуда искомые бумаги. - Сюда они точно не сунутся. И никого туут под столом нет. Так что и паяца изображать тут не надо.
Опустив взгляд на строки, написанные убористым и чётким отцовским почерком, дальше слушал брата краем уха. Никакой важной информации тот не сообщал, а слушать дежурные фразы, которые всегда и обо всех усопших говорят, как-то не хотелось. Вот разве что на слова о матери пристально так посмотрел на младшего поверх документов.
-Матушка пусть решает за себя сама. Я не стану влезать в её душу и в чём-то переубеждать. Никакой пользы ей от того не выйдет, а навредить может. И тебе не советую.
Ему не было всё равно, что происходит с матерью. Но он понимал, что не найдя иного утешения, она просто рано или поздно сойдёт с ума в стенах этого замка, где в каждой мелочи, в каждой тени в коридорных нишах, в каждой комнате живёт и будет жить для неё память о супруге, который и впрямь стал для неё едва ли не единственным смыслом в жизни. Потому, если ей будет легче уйти от мира, то незачем ей мешать.
Вновь взгляд вернулся к ровным строкам. Ивору так было легче самому не выказывать своих эмоций. Он тоже любил отца и переживал за мать. Просто у него не было на скорбь и переживания времени. Он сам специально распределил все дела и заботы так, чтобы загрузить всё своё время только ими, не оставляя ни минуты на что-то помимо. И так вон уже на сколько отвлёкся... На что-то может теперь и не хватить. Да и... Что толку сидеть, вздыхать, плакать и прочее. Умершего к жизни не вернёт. А вот делам помешает.
- Почему-то мне кажется, что толпе хватит и тебя в парадном доспехе без моего присутствия и какой-то там речи, которая им всё равно будет неинтересна и скучна.
Они туда придут не для того, чтобы послушать. Чтобы посмотреть. Какое--никакое, а развлечение из его появления перед народом они точно для себя устроят. Особенно эти... Поселившиеся в городе нелюди. Им и над простыми, полноценными людьми посмеяться в радость, а уж над ним... Да это будет для них событием поинтересней казни атамана бандитской шайки на центральной площади. Как же ему противно само осознание того, что шутки шутками, а произносить речь всё равно придётся, будет стоять рядом младший в парадных доспехах или нет. Произносить и ловить на себе взгляды. Любопытные, насмешливые, пренебрежительные, превосходящие. Слышать шепотки и отдельные высказывания едва ли не в полный голос. И не иметь возможности ни заставить всех их обладателей резко и навсегда пристыжённо и униженно уставиться в землю, ни вбить их же слова им в глотки, чтобы и говорить-то больше не могли. Не мог, как бы ни хотел. Становиться тираном, настраивать весь народ в городе против себя, лить реки крови и возводить горы из трупов он был не намерен. Не был Ивор глупцом. Да, он ненавидел нелюдей, но не видел смысла в их уничтожении и истреблении. Пусть живут где и как хотят, только не в Рейкхольте.
И будто в ответ его мыслям брат выложил на стол, едва ли не поверх бумаг, которые Иввор едва успел выдернуть к себе по столешнице, увесистую по виду шкатулку. Мужчина вначале удивлённо приподнял одну бровь, недоумевая, что это на младшего вдруг нашло, что он дарит ему подобные вещи. Но дослушал до конца, не перебивая. Потом резким толчком ладони отправил шкатулку по столешнице обратно брату. Подавил огромное желание бросить эту... поделку в камин, да и то только потому, что тот не был разожжён.
- Делай с этой пакостью что хочешь. Хоть себе оставь, хоть очередной поклоннице своей подари, хоть выкинь, хоть верни обратно. Но чтобы я её больше не видел. Среди людей найдутся столь же искусные мастера-ювелиры. Но ты почему-то приносишь мне... кхм... "творение" этих... нелюдей. - На самом деле ему хотелось высказаться куда как похлеще. Вот тольккоо с младшего ведь станется и передать его слова тому гному так сказать дословно. А пока ссориться с кланами опасно. Нужно немного подождать и закрепить свои позиции.
- И да Теперь твоим так называемым друзьям-приятелям стоит задуматься о том, куда они могут перенести свои кузни и мастерские. Потому что я не отец, и дозволять им и дальше отбирать хлеб у мастеров из людей в этом городе не намерен. Три поколения говоришь? Ну так вот, четвёртому подобного уже не суждено.
На лице привычная холодная маска, а в голосе ледяная сталь, уверенность человека, намеренного дойти до конца, достичь поставленной цели вопреки всему, ну разве что кроме основных интересов, безопасности и мирной жизни теперь уже своих земель. На то, что подумают о нём гномы, Ивору было плевать с центральной башни замка. И так ведь наверняка ничего хорошего не думают. Надо же, передали свою поделку, вроде как наделив её каким-то там смыслом. И они рассчитывают, что он радостно нацепит на себя этот кусок металла и будет гордиться тем, что его одарили такие прекрасные ювелиры во имя там чего-то. Да ну их в бездну со всей их ювелиркой. Во имя их выгод и гордыни он портить свой костюм не станет. Пусть на кого другого вешают. А он бы спокойно и медной фибулой плащ бы сколол, сотворённой руками людских ювелиров. Пусть ни разу не вычурной, не разукрашенной эмалью и камнями, не несущей в себе никакого великого смысла. Просто сделанной с душой и любовью к работе

+2

5

"Ну ты бы мог попробовать зарифмовать свою речь. Я бы аккомпанировал на мандолине. Позвали бы танцовщиц. Циркачей. Думаю, народ оценит." - Собирался сказать Зигфрид. Но, к сожалению, в довольно скором времени ему вдруг резко расхотелось шутить. Он был готов ко всякой реакции. Даже слегка размялся, предполагая возможность и такого развития событий, что придется уворачиваться, когда украшение полетит ему в голову. Но бури не случилось. Куда больше это было похоже на ледник - неспешно, но с обезоруживающей неотвратимостью надвигающийся на привычный уклад жизни. Сиги понимал, что брат не шутит. Надеялся, что слова его продиктованы лишь мимолетным эмоциональным всплеском...
А что если он планировал это всегда? - Пронзила голову жуткая догадка. - Нет, нет. Это просто ошибка. Недопонимании. Все беды мира проистекают из недопонимания! Конечно, сколько вообще гномов он видел за свою жизнь? Напридумывал, наверное, себе невесть что.
Он сконфуженно закрыл шкатулку и сунул её под стол от греха подальше.
Я скажу, что тебе не понравилось, ладно? - Осторожно предложил он - Но... (из тех баллад которые о слушал и театральных пьес, которые видел, следовало, что очень многие трагические сюжеты начинаются именно с этого: кто-то - обычно благородный рыцарь или какая-нибудь прекрасная дама - говорит своему сюзерену "но...". Но... ничего другого в голову ему сейчас почему-то не пришло. А просто смолчать жизнь его пока что не научила) Ивор, они ведь не только мои друзья. Я имею в виду, помнишь, когда три года назад по нищенским кварталам начала гулять какая-то зараза? Ведь именно Баразинбар ссудил тогда отцу денег, чтобы эвакуировать за стены зараженных и выжечь там все, а ещё помог пригласить заграничного эльфийского лекаря и договорился с церковниками, чтобы к этому лекарю не сильно присматривались? Это же наверняка спасло город! Или... Он задумался. Западные ворота! Потрясающие западные ворота! Отреставрированы на средства эльфийской общины. - Глаз его упал на лежавший на столе кинжал, он потянулся к нему, взял в руки, покрутил его в пальцах, подкинул и поймал. Клинок сверкнул в воздухе кроваво-багровым отблеском. - Или вот это... его дарили отцу. Эта сталь! Поверь мне, я испытал её в деле - в землях людей такой не льют и вряд ли научатся по крайней мере в этом тысячелетии. Если правильно приложить усилие и поддеть в середине, - Он произвел какие-то пасы руками - то меч из неё расколет клинок худшего качества, как... да как деревяшку! И он ведь куплен не через третье руки за шестерную цену, не у купца пришедшего неведомо откуда. Он выкован здесь! Твоими подданными.
Сиги натужно улыбнулся.
Они не такие плохие, Ивор, правда... Как там было у Барда: "...Разве не та же самая пища насыщает его, разве не то же оружие ранит его, разве он не подвержен тем же недугам, разве не те же лекарства исцеляют его..." - Продекларировал он и отчаянно попытался прочитать на лице брата хоть какую-нибудь реакцию, в надежде, видимо, что на того окажет какое-то воздействие авторитет великого драматурга.
И потом. - Добавил он веско - Куда пойдут все те люди, которым гномы дают работу в своих кузницах, если кузней не станет?

Отредактировано Зигфрид Хольтский (2020-02-16 19:31:58)

+2

6

- Я же сказал тебе, делай что хочешь. - Отозвался Ивор, продолжая сдерживать себя, чтобы не высказать младшему много "хорошего" о своём отношении ко всем подобным поделкам и к этой в частности. Не понравилось... Да он даже рассматривать-то не стал, так взгляд кинул и всё. Какой же брат ещё наивный... И когда же научится правильно смотреть на вещи...
И естественно и ожидаемо брат начал приводить доводы в защиту всех этих нелюдей. Так, будто только они приносят пользу городу, помогают, облагораживают город... Будто от людей мало добра и пользы.
- Для себя же и старались в том числе. Не подсуетились бы, так и в их кварталы зараза бы пришла. У них ведь в нищенских довольно много сородичей бывает и живёт. А ворота... Видно кому-то из ушастых глаза резал их "неэстетичный" и неремонтированный вид. И развалятся они этак лет через двадцать, потому что с упором на красоту да на эстетику делалось, а не на века и основательно. Вон, дома в старых кварталах есть. Пусть не такие уж красивые и изящные, зато надёжные и не требующие ремонта каждый год. А в новых то там лепнина поотваливается, то там краска дождями попортится, то там ветром что-нибудь сломает. У гномов получше дела обстоят, но и там не без проблем.
Вспомнилось, сколько много люди делали для города. Пусть не так показушно и демонстративно, но всё же. Без них он был бы просто большой деревней. Сколько усилий в него было вложено, сколько таланта и любви. А потом появились нелюди и стали менять многое под себя. А людские мастера стали перебираться в иные земли, в другие города, не выдерживая конкуренции и пренебрежения со стороны "великих мастеров" из гномов и эльфов.
- Забирай, если так нравится. Мне всё равно ни к чему.
Почему-то мелькнула мысль о том, что сейчас для младшего самый идеальный момент для устранения препятствия в лице старшего брата на пути к власти. Поводов много, а обставить при должной изобретательности всё можно как обычное самоубийство. Вот даже оружие есть подходящее. Вот только... Ивор задумчиво так посмотрел на брата. Младший идеалист отчасти и наверняка даже не задумается о подобном. По крайней мерре сам и сейчас. Потом... Возможно... А впрочем, ладно, жизнь покажет.
- Откроют свои мастерские, кузни, лавки. Станут жить, как жили до того, как город превратился в выселки гномьих и эльфийских поселений. Да, будет поначалу не так уж просто, но при должном старании и помощи с  моей стороны всё наладится. Поддержишь ты меня или их... Не важно. Твой выбор моих намерений не изменит. Только сделай его сразу и навсегда, ни к чему метаться из стороны в сторону.
Он конечно надеялся на поддержку младшего, но... Понимал, что брат скорее всего не станет помогать ему очищать город от своих друзей-товарищей и прочих "хороших и полезных" нелюдей. Брата Ивор любил и не хотел с ним ссор и разногласий, и уж тем более чего-то худшего. И решил, что как бы не повернулось, оставит младшему свободу действий вне стен замка. А уж внутри пусть пыл поумерит. Рядом с собой ничего хоть как-то относящегося к нелюдям Ивор не потерпит.

+2

7

Зигфрид, обычно улыбчивый и жизнерадостный, всё мрачнел и мрачнел до той степени, что сам в итоге едва не растворился в оккупировавшем кабинет полумраке. Только при последних словах брата он на секунду вспыхнул, но как-то удержался от того, чтобы прокомментировать эту свою реакцию. Потом он насупился, сжался как-то, сложил руки на груди и сделался чем-то похожим на большого обиженного ребенка. Значит у меня даже еть выбор? - Пробурчал он. - Хорошо... Но только какое право я имею не поддерживать тебя? Ты мой старший брат, мой маркиз... Это противоречило бы всем законам рыцарства. Тем более ты, видимо в своем праве, коль скоро люди владеют этой землёй по праву завоевания. - Он посмотрел на Ивора исподлобья, вдруг резко встрепенулся и продолжил куда более эмоционально, почти что даже с какой-то фанатичной уверенностью во взгляде - Но между тем я имею обязательства и перед горожанами - всеми кто родился здесь и трудится на благо нашего рода. Трудами кого мы сыты, одеты, согреты и вооружены. Ведь я клялся защищать и оберегать их, когда мне давали меч. И поступать так по отношению к ним... - он задумался - Неправильно. Просто неправильно. Никто из наших предков не одобрил бы это. Даже дворовая собака может рассчитывать на жалость. А как же те, кому есть что потерять невообразимо большее, чем собаке - у кого здесь дома, дети, друзья (и даже больше, чем друзья - добавил он про себя), могилы предков, в конце концов - сама суть всей их жизни!? Теперь он сокрушенно вздохнул.
К чему мне такой выбор... Эта шарада не имеет правильного решения. - Он замолчал и принялся сосредоточенно разглядывать кинжал, будто силясь отыскать оное в отражении его почти зеркального лезвия. Но отражались там лишь все те же багровые отблески. - Если я всё рано ничего смогу изменить. - Сказал наконец, снова поднимая взгляд на Ивора. - Знаешь, что... отшли меня, что ли, на какую-нибудь войну? С вампирами, с оборотнями, с драконами... - Его глаза вдруг азартно блеснули, но это быстро сменилось фаталисткой решимостью. - К этому меня готовили всю мою жизнь. Защищать Рейкхольт! Чем безучастно смотреть, как уходит всё, что я люблю с детства, я лучше добуду ещё немного славы нашему роду. Сколько успею, прежде какая-нибудь нечисть в итоге не избавит меня тяготы этой дилеммы. М-м... - Сиги самоиронично усмехнулся и с наигранной задумчивостью поглядел в потолок - Слушай, а ведь это закроет и массу других неразрешимых вопросов! Моя женитьба, например... если  вдруг ты решил принять в этом намерении выроненное ещё задолго до смерти папеньки из его рук знамя. Опять же, мне больше не придется никогда позориться в попытке исполнять какие-то административные или придворные надобности. Участвовать в церемониях. Отсылать друзей только потому, что они не вышли происхождением... Это будет недлинная, но счастливая история - как и начертано людям самой их природой.
Зигфрид встал. - Я заберу кинжал. - Произнес с интонацией, удивительным образом сочетающей в себе вопрос и утверждение. После чего немедленно пристегнул его к поясу - Он связан с отцом, не хочу чтобы он вызывал нехорошие мысли только из-за того, кем был выкован. Но тем не менее, я намереваюсь его тебе вернуть. Когда ты передумаешь. Если, конечно, ты не найдешь способ от меня избавится - Он улыбнулся. - Я сделаю всё возможное чтобы ты передумал. Пока понятия не имею - что... понятия не имею - как... Его полемический запал постепенно сошел на нет... за ним неизбежно последовало и понимание того, что наговорил он много лишнего. Брат совсем не обязан был на всё это отвечать. Не могу больше занимать твое время. У тебя завтра важный день. Тяжелый. Если нам сегодня больше нечего обсудить, я, с твоего позволения... - Он сделал несколько неуверенных шагов к выходу, обернулся.

+2

8

Ивор выслушал брата молча и внешне невозмутимо. Выслушал до конца. Хотя чего ему стоило смолчать и не перебить ни разу, когда так и хотелось вспыхнуть в ответ.
- Слишком много красивых слов. Но выбор ты всё-таки сделал. И я не имею права да и не стану тебе ничего насчёт него говорить. Пусть будет так, как будет.
Он привычным уже за много лет манёвром выкатил кресло из-за стола и приблизился к вставшему брату. Поднял на него взгляд. Младший был одним из немногих, на кого Ивор не избегал смотреть снизу вверх, не боясь увидеть в его глазах всё то, что видел почти у всех окружающих, и что его обычно дико злило.
- Но если ты действительно хочешь так повернуть свою судьбу, то тебе нельзя погибать. У тебя было, есть и останется одно обязательство, невыполнение которого тебе не простят уже горожане. Выражаясь любимым тобой языком, гнилая ветвь не сможет дать достойного побега. И после моей смерти тебе всё равно придётся принять власть и продолжить род. Иначе тут начнётся война. Пусть малая и короткая, но жестокая. Война за власть между нашей дальней роднёй, соседями и тёмными эльфами. И надеюсь, что ты как и я не хочешь такого развития событий.
И каким бы идеалистом брат ни был, должен понимать, что когда дело касается власти, положения и денег, большинство разумных этот самый разум резко теряют. Забывают про все договорённости, принципы, правила, дружбу и родство. И тогда самое меньшее, что можно от них получить - нож под рёбра. Потому допускать раздела власти  и нельзя. И Ивор всё-таки надеялся, что младший это тоже понимает и не станет делать слишком уж непоправимых глупостей. Хотя бы ради города и его жителей, которые в случае смены власти и передела территорий первыми же и пострадают.
- Если же для тебя подобное неприемлемо, то я хоть сейчас могу передать тебе всё это, власть, город и судьбы живущих в нём. Тогда тебе не придётся разрываться между вбитыми в голову идеалами рыцарства и жестокой реальностью. И по крайней мере это вполне возможно устроит всех, твоих "друзей" в том числе.
Да, это было жестоко. Да, Ивор понимал, что брата эти его слова могут сильно задеть. Но он сразу хотел обозначить свою позицию по отношению к младшему. Чтобы тот не мучал себя, не разрывался, не творил глупостей. Понимал он ещё и то, что согласись младший на его предложение сейчас, и наверняка станет этакой марионеткой в руках либо нелюдей, либо соседей, либо ещё кого (да хоть тех же церковников). Слишком молод, неопытен и не готов к власти, ответственности и грязным политическим играм на выбывание. Но по крайней мере это будет выбор брата. Если же нет... То за оставшееся время нужно будет сделать из младшего достойного наследника. Самостоятельного, опытного, оставившего позади всю ту дурь, которой забита сейчас его голова, и прекратившего раздолбайничать и искать на голову и задницу приключений. Пусть он выживет и проживёт. А что там будет дальше между ними, не так уж важно.
- Попробуй. Может у тебя что--нибудь когда и выйдет. Хотя я в этом всё-таки сомневаюсь. Да и... Тебе этот клинок подходит больше.
Память? Да у него той памяти вон целый замок. К чему ему тогда один единственный кинжал сдался? Лучше уж пусть брату послужит как следует, раз тот считает его столь уж хорошим.
- Иди, если хочешь. - Коротко кивнул в ответ.
А ему самому сегодня похоже придётся провести ночь в этом кабинете. Дела-то никто не отменял. А завтра хорошо если просто хотя бы двигаться получится конечно. В идеале хорошо всё же суметь встать хотя бы на время, пока будет говорить перед горожанами, но тут уж как получится.

+3

9

Зигфрид аш отпрянул назад и изобразил на лице выражение, по которому можно бы было подумать, что из под пола перед ним только что выпрыгнул демон. По правде говоря, он бы, пожалуй, предпочел демона. За всю жизнь ему ещё не доводилось сталкиваться с проблемой, которую нельзя было бы решить стремительным выверенным ударом меча, копья или кулака. Теперь же положение походило на очень плохой сон - один из тех, в котором нечто невообразимо ужасное окутывает тебя, пока ты панически ощущаешь собственную беспомощность.
Сиги поднял ладони в останавливающем жесте.
- Эй, не горячись, ладно? Сейчас нам главное не наделать глупостей, да? Мы ведь оба понимаем, что если меня посадить на хозяйство - не важно, прямо сейчас или в будущем - из города исчезнут не только нелюди? Из него сбегут все! Заканчивая голубями, кошками и амбарными крысами!
Ивор то это тоже очевидно понимал... Но едва ли это как-то могло затронуть его планы. Зигфрида же окончательно подломило то, что даже его отчаянная попытка просто уйти, вырваться из всего этого мрака прямиком в мир героического эпоса, оказалось планом, не выдерживающим на деле никакой критики. Кто же действительно продолжит династию? До сих пор Сиги предполагал, что у него достаточное количество дядюшек, кузенов, прочих троюродных братьев, чтобы это не выглядело проблемой. Но брат был прав - грызня начнется ещё на стадии выбора приемника. Особенно если учесть те обиды, которые отец, в свойственной ему волевой манере, нанес им, недвусмысленно дав понять, что наиболее ответственные и "хлебные" должности в городском управлении будут распределяться исходя более из способностей к тому претендента, нежели по соображениям родства крови.
- Я считаю, что каждый должен заниматься своим делом. - Заключил он. - Ты разбираешься в делах города, я же до сих пор так и не могу разобраться даже в собственных отношениях... - Он кисло усмехнулся - Если мой долг состоит в том, чтобы отдать свое сердце на заклание ради легитимного перехода власти - я это сделаю! (прости меня, мой милый "ушастик" - с грустью подумал он про себя) Дай только время закрыть некоторые болезненные вопросы и я буду готов. Теперь юноша сделался совсем грустным.
Внезапно он оживился.
И коль скоро я не маркиз, но предок будущих маркизов, полагаю я имею право как-то влиять на судьбу того, что собираюсь отставить детям? - Вопрос в его исполнении прозвучал чисто риторическим. - Ещё не знаю, как я смогу повлиять на твое решение в целом, но то, что, как я думаю, объединяет здесь нас обоих - это нежелание крови. Понимаешь... - Он сжал кулаки, принялся говорить очень размеренно и осторожно, не зная какую реакцию это может вызвать. Не усугубит ли это ещё больше судьбу тех несчастных, которых он решил защищать - Они ведь не просто считают этот город своим. Они действительно любят его. Думаю, любят настолько, что готовы будут за него сражаться. И у них есть чем, насколько я знаю -  деньги, оружие, связи. Даже магия. Если бы мне как-то удалось... пусть не разрешить ситуацию, но хотя бы сгладить её. Не знаю... объяснить высылку не незаслуженной ненавистью, а скажем, расчисткой места для строительства второго кольца стен? Кстати они действительно могут понадобиться, если ты решил идти до конца! Ограничиться пока лишь переселением за стены - в пригороды. Растянуть это хотя бы на пару лет, чтобы наиболее бедные из них смогли накопить достаточно золота на переезд. Это подло, знаю, и вряд ли прощу себя... но тогда я по крайней мере могу попробовать убедить их не браться за оружие.
А ещё выиграть немного времени чтобы найти способ переубедить тебя... - хотел добавить он молча, но по непривычке хитрить выпалил с задумчивым видом в конце своей проникновенной речи.

Отредактировано Зигфрид Хольтский (2020-02-19 20:51:22)

+2

10

Ивор усмехнулся, услышав брата. Что-то подобное он и ожидал в общем-то услышать. Что же, младший весьма здраво оценивает себя и свои силы. Значит в будущем будет толк. Научится всему, никуда не денется.
- Успокойся, не паникуй раньше времени. У тебя хватит его, чтобы завершить все дела. Просто рано или поздно, но тебе всё равно придётся занять моё место. И что-то мне подсказывает, что скорее всего как раз рано. Но тогда ты точно уже должен быть к этому готов.
Знать бы, когда... Но судьба непредсказуема к сожалению. Хорошо бы ещё лет десять было бы в запасе. Но ведь меньше, наверняка меньше...
Ивор беспокоился не за себя, за брата. Ему бояться уже нечего, дальше только смерть. А вот младший... Раньше хоть был жив отец, который мог за сына вступиться, подсказать, помочь. Сейчас же его роль перешла к Ивору.
- У них будет эта пара лет. Не делай из меня тирана, не понимающего, как лучше избежать лишней крови. Выгонять их прямо как есть никто не будет, у них будет шанс толком собраться и спокойно перебраться на новое место. Для начала я всего лишь планирую ввести некоторые ужесточения и ограничения. А там посмотрим. Но идея со стенами вполне неплоха. И ты прав, они нам пригодятся.
А по поводу любви к городу и желания сражаться за него Ивор мог бы ответить многое, но не стал. Мог бы сказать, что те, кто любит свой город, не творят злых и жестоких шуток, которые могут привести к самым разным последствиям, не отбирают, пусть образно выражаясь, хлеб у истинных жителей, лишая их работы, принижая их статус, унижая тем, что берут в свои мастерские лишь помощниками, прислужниками, но никогда не равными. Если действительно любят, должны понять, что люди не низшее сословие, равные.
- Понимаешь, брат. Я хочу вновь сделать Рейкхольт городом людей. Живущие здесь нелюди успели позабыть, что сюда они пришли лишь гостями. Но год от года их становится всё больше и больше, а людей всё меньше. На рынке всегда можно купить изделие гномьих мастеров, но творение людских рук поискать надо. Ты сам не замечаешь уже, что круг твоего общения включает всё больше нелюдей. Даже сейчас ты пришёл с их поделкой и с их пожеланием, но не с напутствием, скажем, от купеческой гильдии людей. Зигфрид, мы люди и должны жить для людей. У гномов и эльфов свои народы, столицы и правители. И случись что, они примут их сторону, не нашу. Приедь ты к ним в их земли, и ты будешь там всего лишь гостем. А они же чувствуют в нашем городе себя наравне с хозяевами. Потому я и хочу указать им их место. Не более. Войны с ними мне не нужно. Меня волнует лишь судьба города и его жителей.
Звучит конечно несколько пафосно, но он устал за последние дни, и изъясняться нормальным человеческим языком стало почему-то сложно.
Ивор потёр виски кончиками пальцев. Поставил локти на подлокотники кресла, сложил руки в замок и опустил на них подбородок. И хотя он устал, но не собирался в этом признаваться, как обычно готовый отшутиться, что после смерти отдохнёт. Сейчас не время.
- И почему ты так упрямо хочешь меня переубедить? Ведь знаешь, что такое отношение - не результат мимолётной эмоции.

+1

11

- Ты разве куда-то собрался? - Неловко пошутил Зигфрид. Он посмотрел на брата, тот был абсолютно замучен, хотя виду и не подавал. Железная воля досталась ему от отца и Зиги был бы рад за него, если бы она не ставила под угрозу благо самого Ивора... а теперь и всего города. Зигфрид уже знал, что совершено бесперспективно просить его передохнуть хотя бы немного, выспаться после всего. Даже маменька с её мольбами не справилось бы с задачей. Понимал он и то, что тем более невозможно будет переломить эту волю сейчас, в вопросе куда более масштабном и, должно быть, уже давно и тщательно обдуманном. Но есть сражения, в которые приходится вступать даже без единого шанса на победу. О таких обычно и складывают потом баллады.
А ещё ему очень хотелось понять, что с ним или с братом не так. Нелюди всегда были столь же естественной части жизни Зигфрида, как люди, собаки и лошади. Но в отличие от лошадей и собак, они вообще мало чем отличались от него самого: те же представления о добре и зле, о смешном и грустном, о героическом и малодушном. А что касается формы уха или длины ног, они, казалось, отличали его не более, чем цвет волос отличал бы от другого человека. Существовали, конечно, и свои особенности - в каких-то традициях, в месте, занимаемым ими в системе городской инфраструктуры, разделении труда. Но только какое всё это имеет значение, когда они сходятся в главном - в разделяемых с тобой ценностях!? Брат бы назвал такой аргумент "идеалистическим". Как будто бы это что-то плохое...
И уловить суть противопоставления своей и чужой крови Зигфрид не мог, хоть бы начни он биться головой об стену. "Кровь у всех красная! - Думал он. - А люди зачастую обходились со своими куда как более жестоко, чем могло бы даже придти в голову большинству знакомых мне эльфов."
Нет, он знал, есть среди нелюдей и непорядочные - жадные дельцы, которые даже не скрывают того, что платят своим работникам-людям как минимум раза в три меньше, чем платили бы за ту же работу сородичам, дабы было можно сбивать цену при продаже произведенных товаров в землях тех же нелюдей. Но чем они были лучше землевладельцев-людей, которые сгоняют своих крестьян с земли, освобождая её под пастбища в надежде заработать на продаже шерсти? А те бедолаги потом, конечно же, шли в город и нанимались к тем нелюдям. Но если бы нелюдям не нужны были дешевые работники, то и идти было бы некуда - ни один людской мастер не может быть настолько уверен в качестве своего товара, чтобы позволить себе держать настолько большую мастерскую. И те же люди из городской стражи просто повесили бы несчастных за воровство и бродяжничество... У Зигфрида заболела голова.
Почему пытаюсь переубедить? - Задумчиво и как-то растеряно повторил он, пожав плечами. - А что ещё мне остается? Нужно пытаться делать это хотя бы в надежде, что тебе удастся переубедить меня. Ведь просто смириться я не могу, извини. Слишком уж много было написано про то, что мы, одушевленные, в отличии от всякой твари, есть то, что мы есть не по рождению, а по тому, во что верим. Что порок, равно как и добродетель, не различает родов и племен. Что развитие проистекает из разнообразия. Что возвысится можно, учась у того, кто в чем-то  лучше тебя, а не принижая его в собственном мнении. - Вполне отдавая себе отчет в том, с какой иронией брат мог бы отреагировать на мнение каких-то давно уже мертвых людей,  Зигфрид тем не менее настойчиво продолжал, поскольку хотел хотя бы просто  для самого себя сформулировать то, что всегда считал незыблемым и вроде как само собою разумеющимся, не требующим быть проговоренным - Об этом часто поют здесь, в Рейкхольте... потому что, где ещё это может прозвучать столь же актуально, как не на месте встречи трех таких непохожих друг на друга миров, научившихся однако сосуществовать, обмениваться идеями и достижениями. Но как не силюсь, я не могу объяснить себе, ради какой высшей цели мы должны отбросить это и превратиться  просто в ещё одним скучный и ничем не примечательным человеческий городок на окраине королевства, окруженный со всех сторон враждебными нам соседями? А главное, - он сжал рукоять кинжала - стоит сменить эти песни разговорами о "чужаках" и нам первым припомнят, что город был построен на землях, бывших эльфийскими ещё на памяти их ныне живущего поколения.

Отредактировано Зигфрид Хольтский (2020-02-22 20:47:47)

+2

12

- Не я, но меня. - Вновь усмехнулся Ивор. Мрачно так усмехнулся, совсем не весело. Я ведь тоже слышу все эти разговоры и про тебя, и про меня, и про решение отца, и про многое ещё. И делаю выводы.
И как бы брат обычно от подобного не отмахивался, не желая слушать, положения дел это ничуть не меняло. Говорили, говорят и будут говорить. А когда-нибудь всё-таки отыщется тот, кто попробует воплотить общие мысли и идеи в жизнь. И тогда уж как пойдёт.
Брат говорил красиво, убедительно, вроде как даже в чём-то верно, но... Всё это хорошо слушать, когда не нужно решать судьбу целого города. К тому же Ивор уже давно не верил в красивые слова о равенстве, схожести, мире во всём мире... Младший был ещё слишком мал, чтобы запомнить хорошо всю ту историю... А он, хоть и был тогда можно сказать прикован к кровати, запомнил многое из того, что говорили и делали окружающие в те дни, отношение людей и нелюдей. Уже тогда начал сравнивать и обдумывать. Наблюдал и запоминал потом. Затем собирал сведения, разговоры, мнения, новости. Ему не обязательно было даже появляться в городе, достаточно спросить у некоторых из слуг, что знали немного больше и могли правдиво поделиться информацией, лишний раз не привирая или приукрашивая. На своём опыте узнал многое.
Потому и сегодня покинул гостиную при первой же возможности. Нет, нелюдей там не было. Но и искренности, правдивости и истинных чувств тоже ни у кого не обнаружилось. И это люди... Что же было, будь там ещё и инородцы.
- А ещё стоит нам, людям, выказать хоть малейшую слабость, уступить им, дать понять, что мы принимаем их мнение о том, что они в чём-то лучше нас... Нас же просто подомнут, сделают бесправной рабочей силой при своих мастерских, производствах и прочем. Людей в Рейкхольте становится всё меньше и меньшее. Возможно внуки уже окажутся наедине с нелюдями. Да, это были эльфийские земли. Но завоёванные честно кровью и жизнями. И люди отвоёвывали исконно свои территории, на которых просто эльфы успели выстроить свою крепость.  И если мы проявим сейчас слабость и невнимательность к назревающей проблеме, то дадим им шанс захватить город без масштабных потерь. Они уже сейчас показывают нам своё отношение и к людям здесь, и к людской власти, и к городу. Да, ты говорил сейчас про ворота. Но это город, жилище, стены, дома, улицы. Кому захочется жить в руинах? Остальное... Ты смотришь и не видишь. Пятнадцать лет назад они кинули "пугалку" под копыта коням. Не под карету, не в чьё-то окно, не посреди площади даже... Мы с отцом тогда ехали рядом, шаг в шаг. И если бы ему повезло меньше, или повод моего коня перехватить не успели, мы бы сейчас с тобой не разговаривали, а может и тебя бы уже не было в живых, если бы отец тоже не пережил ту ночь или остался таким как я сейчас. Переворот случился бы уже тогда. А тех мальчишек не казнили, а их же сородичи назвали бы народными героями, освободителями Рейкхольта от власти захватчиков. Ты думаешь, почему в замке нет ни одного нелюдя? Не из-за моего к ним отношения. Их не стало тут гораздо раньше, чем я впервые заговорил о них с отцом. Потому, что родители боялись, что они доделают всё-таки то, что не доделало падение. И сейчас я боюсь не за себя, добьют и ладно, не велика потеря для истории будет. За вас с матушкой. Потому и думаю, что в монастыре, куда она собирается уйти, ей будет безопаснее. А ты... Я ещё подумаю, что сделать для того, чтобы обезопасить тебя от всех этих нелюдей и пауков в банке.
Ивор замолк и перевёл дух. Говорить столь долго он не особенно любил. Но иначе сейчас было нельзя. Откинулся на спинку кресла, вновь поднимая взгляд на лицо брата. Он не шутил, не приукрашивал. Не умел. Да и ни к чему это сейчас было.

+2


Вы здесь » Проклятые земли » Мгновения прошлого » Диалог на краю бездны