Месяц Огня очага, 1003 год.

Заговоры в Империи драконов, оккупация территорий людей, тёмные махинации Верховного Пастыря и другие проблемы.

П

отерянная сестра

Молодые неопытные вампиры — мы оставляли слишком много следов и через месяц к нам нагрянула инквизиция. Нам удалось сбежать. Но вскоре пришлось разделиться. С тех пор прошло три года. Я не знаю кто ты сейчас и где, но хочу найти тебя. Ты — всё, что осталось от моей семьи и той жизни, в которую я хочу вернуться.

Х

рабрая сердцем

Аими, фея. Кто бы знал, что в таком маленьком тельце может скрываться столь храброе сердце? Увидев эльфийку, попавшую в ловушку, фея кинулась на помощь, но что она могла против драконов? Над ней лишь посмеялись и похитили вместе с эльфой. Аими предстояло стать игрушкой, питомцем в человеческом доме... Но иногда судьба складывается совсем по-другому.

По-волчьи выть

Ишью, оборотень. Ты сбежал из Королевства людей и укрылся на землях гномов и эльфов. Израненного тебя нашла светлая эльфийка Мармилирэя, вылечила и ты остался жить среди эльфов. Ты несколько раз предлагал Марми руку и сердце, но она отвечала отказом. Услышав его в очередной раз, ты ушел вместе со мной в столицу. Твоё сердце разбито, но у тебя есть цель — украсть королевский скипетр.

М

ежду двумя огнями

Мерседес живёт при королевском дворе и занимает должность фрейлины с тех пор как стало известно о её свадьбе с маркизом Вальгарда. И всё было бы хорошо, если бы в судьбу не вмешались драконы, вынудившие королевскую семью искать приюта в Адаминде, где Мерседес нашла не только новый дом, но и первую любовь.

Проклятые земли

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Проклятые земли » Мгновения прошлого » По делам вашим воздастся


По делам вашим воздастся

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Сюжет или личный эпизод: личный
Участники: Виктор, Ивор Хольтский, Зигфрид Хольтский
Время событий: 1001 год
Место: Рейкхольт
Описание эпизода: Где проходит грань между верой и фанатизмом? И что важнее - тело или душа? А может быть, религия - всего лишь ширма для политических игр и новых союзов? Через месяц после смерти маркиза Улафа Хольтского в Рейкхольт прибыл Верховный Пастырь - за последние годы благодаря политике Улафа в Рейкхольте стало слишком много нелюдей и это значительно ослабило влияние церкви Спасителя. Пришло время восстановить главенство и ради этого молодой маркиз должен стать верным сторонником церкви и Верховного Пастыря. Но сумеют ли Виктор и Ивор найти общий язык и заключить взаимовыгодный союз?

+1

2

- От начала времен снова и снова слабая, греховная сущность человека ведет во тьму, а не к свету и лишь истинная вера спасает наш род. От сотворения мира минуло совсем немного времени, когда колдуны едва не погубили всех. Колдуны управляли народами, потакая самым низменным страстям, награждая дарами, которых люди не заслужили, а полученное даром, без труда - развращает и каждому хотелось иметь все и даже более! Как назывался этот грех?
- Жадность... Зависть...- неуверенно, вразнобой откликнулась собравшаяся на площади перед храмом толпа.
- Не праведным трудом, а магией люди добивались желаемого, взращивали в душах не милосердие, сострадание и щедрость, а жадность, зависть и алчность. Умение лгать преподносилось как достоинство, честь забылась, скромность и целомудрие осмеивались, а разврат и похоть выпячивались. И когда жадность, глупость и похоть перехлестнули через вершины за которыми лишь пропасть, заполненная тьмой и зубовным скрежетом, волшебники обрушили стену, что сдерживала демонов, разверзлась бездна, выпуская в наш мир жутких тварей!
Болезни и голод, кровь и скорбь пришли на наши земли. Уничтожались города, терялись мудрые книги, множились предрассудки и суеверия. Люди молились богам, возлагали жертвы на алтари, просили защиты, но боги оказались глухи к мольбам, они отвернулись от своих детей, а люди, устрашившись испытания, начали заключать сделки с пришлыми тварями, продавали души за бессмертие или телесную красоту. Но то была ловушка - продавшие душу, сами становились тварями и несли лютую смерть тем, кто удержался от соблазна, не поддался искушениям чародеев и демонов.
По площади прокатился рокот. Горящие глаза, сжатые кулаки. Попади сейчас в эту толпу чародей, инкуб или вампир, ему можно будет только посочувствовать.
- Война, единожды начавшись, уже не могла остановиться, она все шла и шла. Отчаянье овладело даже праведниками, ибо не видно было конца кровавому безумию. Лишь волшебники радовались, глядя, как мрет стар и млад, науськивая их, желая, чтобы ни единый не пережил битву. Кто сумел остановить их в тот раз?
- Праведники! Монахи! Спаситель! - вразнобой заорали собравшиеся.
- Верно, - согласился Виктор. - Праведники, слепые монахи, чьи деяния благословил сам Спаситель. Их силами вырваны были многие души из объятия греховного чародейства, им дано было слово и знания, что оградили людей от искушения. Они сокрушили и почти выжгли чародейскую скверну, но люди были слишком слабы, чтобы одержать окончательную победу. И тогда монахи услышали голос Господа, слова, что могли спасти остатки рода людского, укрепить в вере и подготовить праведников к последней битве, когда Спаситель спустится на землю и одолеет великой зло, что сотворили волшебники. Так что же сказал Спаситель?
- Не поддайся соблазну магии!
- Да. Именно так. Не потакайте магии. Не верьте чародеям. Слишком легко погубить душу в обмен на мелкие радости, что дарит магия. Но жизнь коротка, радости останутся позади, а грешнику, поддавшемуся колдовскому искушению, уготован подземный мир, где нечисть будет наслаждаться его мучениями в течении вечности, ибо душа наша тоже вечна. Хотите для себя такой участи?
- Нет! Ни за что!- взвыли в толпе.
- Но бездействие так же губит душу, как и магия! Если беда случилась и брат, сын или сосед заключил сделку с колдовскими силами - не молчите, не укрывайте! Молчание - грех и этим вы губите не только его, но и свою душу! Следите за своими близкими и соседями, следите куда направлены их дела и помыслы, и если увидите странное, немедля говорите священникам ибо чем раньше заметили колдовскую скверну, тем легче ее выжечь. Война не закончена. Она будет идти до тех пор, пока не сгинет в очищающем огне последний колдун!
- На костер! Убей колдуна! Убей! В огонь! - оглушительным дружным криком поддержали проповедника вошедшие в раж люди.

****
Замок правителя Рейкхольта. Сейчас, стоя в гостиной на втором этаже и ожидая Ивора, Виктор смотрел, как разгоряченная, взбудораженная его словами толпа медленно расходится с главной площади и кривил губы в презрительной улыбке. Скот. Человеческое стадо, что не способно жить своим умом и поэтому пойдет за любым вожаком, который просто и внятно объяснит, что следует делать. Виктор не любил выступать с проповедями, не любил обрушивать на олухов поток слов (в которые, если сам и верил, то далеко не во все) и презирал подобных тупиц.
Но иногда надо наступать себе на горло и делать то, что не нравится.
За последние годы влияние церкви в Рейкхольте значительно ослабло - маркиз Улаф Хольтский пытался создать из Рейкхольта второй Хасин, был уверен, что люди и не люди могут существовать рядом. Когда-то наивная вера маркиза в такую утопию забавляла Пастыря, но в последние годы стала опасна - в Рейкхольте стало слишком много нелюдей. И хорошо, если бы они ограничивались торговлей и ремеслом, но часто они не соблюдали законы Королевства, несли пороки и распутство, пристрастия к дурманящим зельям и поклонение чуждым, ложным богам... и магия, хуже всего была магия. Ведь не зря говорят, что вода камень точит, а Верховный Пастырь прекрасно знал, сколь слабы люди и сколь легко они поддаются соблазнам и этого нельзя было допустить, нельзя, чтобы магия укоренилась на людских землях.
Смерть Улафа Хольского стала весьма неожиданным событием, но оказалась на руку церкви - ходили слухи, что Ивор Хольтский не столь терпим к нелюдям, как отец. Впрочем, Виктор не привык полагаться на слухи и хотел сам в этом убедиться, ради этого он и приехал в Рейкхольт - напомнить пастве о боге и праведности и заручиться поддержкой и лояльностью молодого правителя.

+4

3

На площади в тот день Ивор не присутствовал. Зачем? Когда из окна кабинета всё хорошо видно и слышно, зато его самого не заметить даже специально приглядываясь. Впрочем, проповедь на него не произвела должного эффекта. Вообще если честно никакого не произвела, разве что лишний раз убедила в том, что церковников хорошо так натаскивают работать с людскими толпами, превращать людей в одержимых какой-то одной, нужной только им, идеей. Наблюдать за горожанами, за какие-то несколько минут превратившимися в... Да пожалуй, что и в стадо, было познавательно, но противно. Скажи кому-то из них сейчас церковник, что мать этого кого-то по ночам водит хороводы с нечистью, варит колдовские зелья и колдует направо-налево, а душу маленького сына забрали демоны, так и мать и сына сдаст церкви на расправу, не задумываясь.
Ивор никогда не был рьяным поклонником церкви. И если в раннем детстве по малолетству просто слушал матушку и делал так, как она говорила и наставляла. То став чуть старше и начав понимать, решил для себя, что ему лично это всё просто не нужно. Он не вёл себя, как иногда младший. Просто тихо и спокойно жил без религиозных событий, поступков и правил. Хоть в чём-то ему старая травма сослужила службу. Оправдывала его во многом.
Гостя проводили на второй этаж, а потому ждать себя маркиз не сильно так заставил. Только на время, нужное Хёльгарру, чтобы перевезти кресло  из кабинета в эту комнату, не торопясь правда особенно, чтобы Ивор успел настроиться на этот разговор. Потому, что о будущем собеседнике Ивор слышал немало, но ни разу до этого не видел и лично знаком не был. Задачу общения облегчало то, что он примерно представлял себе, зачем глава церкви прибыл в Рейкхольт именно сейчас и зачем устроил проповедь не в храме даже, а на площади, считай под самыми окнами замка, двор и стена которого не являлись преградой для того, чтобы всё видеть и слышать, тем более в восторженной тишине, царившей на площади во время речения "священных" слов. И к этим своим догадкам маркиз относился двояко. Но пока решил помедлить с выводами и сделать их в ходе или по результату разговора.
Камин в гостиной был хорошо натоплен, поэтому в комнате было вполне себе тепло. А расторопная служанка успела принести с кухни вино из старых замковых запасов и закуски к нему.
Когда Хёльгар вкатил кресло в комнату, ивор первымм делом окинул внимательным, но коротким взглядом гостя. После первым приветствовал его, оказывая знак уважения. Чуть склонил голову, обозначая уважительный поклон, но в остальном оставшись сидеть в одной позе.
- Доброе утро, Ваше Преосвященство. Рад приветствовать вас в Рейкхольте.
"Не слишком, но ему это знать не обязательно" - Мысленная усмешка в ответ самому себе.
В ответ на его взгляд Хёльгар кивнул и покинул гостиную, как сделал бы это любой слуга, не желая мешать разговору.

+1

4

- Доброе утро, Ваше сиятельство. - Виктор согнал с лица презрение и скуку, окинул маркиза заинтересованным взглядом и тепло улыбнулся.
Конечно, увечье Ивора не было секретом, Верховный Пастырь знал, что с ним произошло. Но как-то так получилось, что Виктор прежде не встречался с маркизом и теперь вспомнил глупые сплетни, что ходили при дворе - якобы в тот роковой день мальчишка повредил не только спину, но и лицо и Ивор Хольсткий на редкость уродлив и именно по этой причине (а не из-за переломанной спины) столь редко бывает на людях.
Но сейчас перед Пастырем сидел молодой мужчина, темноволосый, светлоглазый, хорошо сложенный, ростом, пожалуй, повыше Виктора (хотя точно оценить это было сложно - кресло скрадывало разницу), а во внешности не было ничего уродливого или отталкивающего.
- Соболезную вашей утрате. Маркиз Улаф был... хорошим человеком, хотя и не всегда и по всем вопросам мы приходили к согласию. Его смерть стала большой потерей для Королевства.
Сделать наследником калеку да еще и не разделяющего твоих взглядов и убеждений? Странный выбор. Но, наверное, маркиз понимал сколь уязвим будет Ивор после его смерти и хотел защитить сына - наследник правителя (а теперь и маркиз) получал лучший уход и охрану, чем если бы был просто одним из сыновей Улафа. Да и сам статус заставляет окружающий относиться к калеке с большим почтением и уважением.
- Я не был в Рейкхольте почти четыре года.
Четыре года назад Виктор, тогда еще не Верховный Пастырь, а "всего лишь" наместник инквизиции, уже приезжал в город. Тогда он только-только начал обзаводиться верными людьми и сторонниками не только между церковниками, но и среди знати. Однако они с Улафом так и не сумели прийти к согласию о том, как следует поступать с нелюдями и до сегодняшнего дня Рейкхольт не представлял интереса для Виктора.
- И не скажу, что увиденное теперь меня порадовало. Я не буду вам рассказывать о том, сколь важна крепость Рейкхольт для Королевства, о том, что среди нелюдей наверняка есть шпионы и доносчики, а гномы и эльфы зачастую не соблюдают наши законы, уверен - все это вы прекрасно понимание, меня беспокоит другое. К сожалению, мой предшественник, Алонсо, так же как и ваш отец ставил торговлю и добрые отношения с другими расами на первое место, считал это важнее веры и людских душ. Но можно ли идти на такую сделку? Ведь поблажка здесь, послабление там... и мы окажемся на дороге с которой уже не будет возврата.
Верховный Пастырь покосился на окно, на людей на главной площади, чуть помолчал и задумчиво продолжил.
- В окрестностях Софии, города, где я родился, растут кустарники на которых летом созревают ягоды, темно синие, сладкие и ядовитые. От одной ягоды ничего не будет, но если съесть десяток - наступит удушье и смерть. Взрослые учат детей, запрещают есть эти ягоды... точно так же и церковь должна учить и наставлять, уберегать от опасности, к которой паства тянется словно неразумные дети. - Виктор сложил руки на груди и сокрушенно покачал головой - Но за последние годы церковь Спасителя значительно ослабила свое влияние в Рейкхольте. Вместе с эльфами и гномами приходят ложные верования и суеверия, ересь, что может укорениться среди людей. И магия. Ведь магия, как те ягоды - за красивым обликом скрывается яд, только губит он не тело, а душу и этого гораздо страшнее.
Верховный Пастырь давно усвоил, что чтобы добиться желаемого, заставить людей делать то что нужно тебе - нужно действительно верить в то, что говоришь... или создать репутацию фанатика, жесткого и принципиального, дабы никому и в голову не взбрело усомниться в твоих словах и мотивах. Сейчас же даже самый отъявленный скептик не уловил бы в словах и интонация церковника ни малейшей фальши, словно бы его действительно заботили лишь людские души.
А между тем Виктор внимательно наблюдал за Ивором - какая реакция будет на его речь? Последует ли маркиз древней мудрости о том, что враг моего врага - мой друг или решит, что справится с "проблемой нелюдей" своими силами?

+2

5

- Присаживайтесь. Думаю, разговор наш займёт не две минуты. - Ивор сделал приглашающий жест в сторону одного из кресел у камина. Сам же подъехал ко второму и привычно пересел туда. Ещё несколько лет назад матушка предположила, что так будет немного правильнее, чем оставаться в коляске. Обратно правда перебираться куда как сложнее, но этот разговор стоил того.
- Не вас одного не устраивает происходящее. - Маркиз решил перейти сразу к делу без лишних и ненужных рассуждений или отступлений. К чему они, если и так тема известна, а проблема ясна обоим собеседникам. - Мне самому не по нраву преображения пограничной крепости. - Ивор коротко усмехнулся, вспоминая тексты прочитанных старых документов, в которых например вёлся строгий учёт вооружения гарнизона, количества продовольствия или числа закупленных строевых коней для отрядов кавалерии. Сейчас же ничего подобного не было... Отчёты были совершенно иными.
- Но чего вы ожидали спустя всего лишь месяц после гибели отца? То, что делалось и сотворялось годами, за несколько дней не разрушить, не изменить и не переделать. Если конечно не стремиться к хаосу и беспорядку.
И он не собирался думать ни о выгодах, ни о целях церкви в этом деле. У него были свои. И разруха и неразбериха в планы Ивора совершенно не входили. Даже если бы подобное было одобрено церковниками и оправдано религией.
Впрочем, с нынешним своим собеседником он спорить или пикироваться не собирался. С этим человеком лучше было либо действовать сообща, хоть в чём-то, либо сразу разойтись параллельными путями и не пересекаться на них. Конечно это могло быть лишь первым и не слишком верным впечатлением, но всё-таки. Надо бы ещё посмотреть и разобраться...

+2

6

Зачастую рядом с калеками люди испытывают неловкость, страх, неприязнь и даже стыд за то что им повезло родиться и жить здоровыми. Виктор же наблюдал за маркизом словно за редкой, интересной зверюшкой и с некоторой неприязнью и даже презрением размышлял о родителях Ивора - они, хоть и наделенные властью, абсолютно ничем не отличались от толпы на площади, точно так же оставались ведомыми и не важно подчинялись ли они церковникам из-за истинной веры или из страха наказания. Тогда, пятнадцать лет назад Хольтские могли бы обратиться к эльфам, тайком пригласить чародея, магия возможно сумела бы исцелить мальчишку или, хотя бы, облегчить страдания. Но они предпочли обречь сына на такую жизнь. Интересно, какое бы решение тогда принял сам Ивор, будь у него выбор?
- Да, вы правы, хаос и беспорядки сейчас были бы совсем некстати. Но меня радует, что вы осознаете проблему и разделяете мое мнение.
Виктор согласно кивнул, быстрым, размашистым шагом пересек комнату и опустившись в кресло, благожелательно улыбнулся. В принципе, на этом можно было и ограничиться - теперь всего-то и нужно, что предложить маркизу союз с церковью. Но Пастырь знал, сколь легко люди нарушают данное слово, а значит нужны гарантии, что мальчишка, даже передумав, не отступит. Может быть стоило связать Ивора не только договором, но и кровным родством? Арселии, сводной сестре, в прошлом году исполнилось двадцать и насколько Виктор знал, отец еще не подобрал ей мужа. Впрочем, пока что в этом не было особой нужды - у Верховного Пастыря был другой "крючок" на который можно было подцепить молодого правителя.
- Расскажите о своем брате, Ивор. - мужчина не спеша разлил вино в кубки, один из них протянул маркизу. Полюбовался игрой света на темно-рубиновом напитке, сделал глоток, чуть помолчал смакуя терпкий, слегка горьковатый вкус вина и, внимательно глядя на Ивора, продолжил. - Я слышал, что Зигфрид не слишком ярый приверженец веры. Это действительно так?

+1

7

Ивор благодарно кивнул, принимая кубок. Мысленно же хмыкнул на слова церковника. Единственной ярой приверженкой церкви в их семье можно было назвать разве что маркизу. Которая так и не смогла ни добиться того же от супруга, ни воспитать детей в нужном ключе. Но матушка несколько дней назад отбыла в монастырь. А потому братья по молчаливому согласию не особенно заботились о религиозной стороне своей жизни. Старшему это было попросту не нужно, а что творилось в голове младшего - неизвестно.
- Домашней часовни в нашем замке нет. А насколько часто брат посещает храм, мне не ведомо. - Спустя некоторую задумчивую паузу ответил Ивор, по-прежнему не смотрящий на собеседника. - Да и я всё-таки предпочитаю оставлять эти вопросы на его совести, так как считаю отношение к вере личным делом каждого.
Да к тому же церковник должен понимать, что маркиз всё-таки обладает лишь светской властью и приказывать кому-либо, даже своему младшему брату, посещать церковь и соблюдать все необходимые обряды не может. А по поводу приверженности... Ну так он и сам не был добропорядочным и благочестивым прихожанином. Скорее уж наоборот. Немало ему в этом поспособствовала травма, бороться с последствиями которой помогла и помогала отнюдь не вера, но наука и прикладная медицина. Вести же бесед с церковниками Ивору довелось не слишком много (это матушка была любительницей подобного времяпрепровождения), а потому и стиль разговора он выбрал совершенно светский, впрочем, всё-таки соблюдая некоторую осторожность. Потому что успел уже понять, что собеседник довольно опасен как для него самого, так и для младшего, который и впрямь, по мнению Ивора, откровенно говворя чихать хотел на церковь, веру и её служителей, да и вообще предпочитает общаться с нелюдями, которые явно так служат не тем богам. Впрочем, самого маркиза этот факт злил не поэтому. Ну да младший в курсе, а какие выводы сделает - время покажет. Задача же Ивора была в том, чтобы по возможности прикрыть выходки брата и уберечь его от наказаний церковников.

+2

8

- "И отправил Он меня в мир, дабы нес я людям слова Его, как пастух в ночи светец перед стадом, отводя его от пропасти и чащи."- задумчиво процитировал Пастырь строку из святого писания - Вы - маркиз, ваши слова и деяния всегда на виду, вы должны являть пример и для своей семьи, и для жителей города, а бездействуя и пуская все на самотек, вы потакаете греху и множите зло в Рейкхольте и своей душе. И кто знает? Может быть однажды вы не сможете простить себе этого бездействия?
Виктор оставил кубок, протянул руку и подхватил со стола пергаментный свиток, стащил с него темную ленту и развернул.
- Зигфрид известен своей лояльностью к нелюдям, но, к сожалению, не все нелюди готовы соблюдать человеческие законы. Нам поступил донос на жительницу вашего города, одну из темных эльфиек, она занимается магией, создает и тайно продает амулеты и магические артефакты. Но так же здесь упоминается ваш брат, судя по всему, он испытывает к этой эльфе определенную... симпатию.
Пастырь внимательно, испытывающе глядя на маркиза, протянул ему лист, испещренный аккуратным почерком.
- Эльфу заключат под стражу и если нам удастся найти доказательства и подтвердить вину, то ее ждет смерть на костре. Зигфрида так же должны допросить и если подтвердится, что он знал об этом, но намеренно умолчал, покрывая колдунью, то, согласно закону, его проведут по улицам Рейкхольта под градом камней, а потом распнут на городской стене.
Зная методы допроса инквизиции не было сомнений, что Зигфрид рано или поздно, но признает свою вину. Виктору же выпал шанс узнать какие отношения действительно связывают маркиза с братом. Что он почувствует, узнав, что брату грозит смерть? Разделяет ли Зигфрид убеждения и политику Ивора? Вряд ли. Так воспользуется ли Ивор таким удачным случаем, чтобы избавиться от конкурента или все же попробует защитить младшего брата?

+2

9

- Увы, но прошло слишком мало времени, чтобы жители Рейкхольта стали смотреть на меня как на образец и пример.
"Скорее они смотрят как на нечто ущербное. Уже давно так смотрят. И хоть я даже прямо сейчас уверую и поеду нести свет истинной веры в массы, образцом я для них не стану."
Так что церковник в этом его не убедил. Да и не убедит никогда и никак. Потому что уже много лет Ивор в основном ловит на себе взгляды далёкие от тех, о которых говорит собеседник, отражающие совершенно не то отношение. И виной тому не отсутствие веры, а недостаток, позволяющий самому распоследнему нищему чувствовать превосходство, обладая возможностью самостоятельного передвижения. Да к тому же взгляды сверху вниз даже от гномов.
Предоставленный ему свиток Ивор изучил внимательно и вдумчиво. Потом посмотрел на церковника. Про любовницу брата он узнал всё, что можно было узнать, не вызвав подозрений, уже давно. Надо же было понять, с кем младший связался и во что вляпался. И знание это его отнюдь не радовало. Даже если брат сам не знал всего, дознаватели заставят его "вспомнить". Пытки из любого истинного праведника могут сделать отъявленного и заблудшего грешника, у каждого лишь свой срок...
- Мой брат действительно уделяет много времени общению с нелюдями. - Наконец заговорил маркиз, впрочем, продолжая изучать пергамент. - И среди его окружения немалое количество тёмных эльфов обоих полов и различного положения и статуса. Признаюсь, в своё время, ещё когда был жив отец, я пустил этот вопрос на самотёк. Но сейчас думаю, как это можно изменить, поскольку сам не в восторге от того, что брат угодил в такую вот компанию, надо сказать опасную для него.
Конечно Ивор имел в виду иную опасность нежели резкое неприятие веры и несоблюдение её законов. Этого от младшего с самого начала не дождаться было. Так что там и влиять дальше уже некуда. Вот только хорошо бы собеседнику показалось, ну или хотело казаться, что его тоже беспокоит то возможное падение в бездну ереси и неверия, что грозит младшему в окружении нелюдей.
Хотя, если быть честным уже перед самим собой, Ивор особенно и не старался отвадить брата от общения с нелюдями. Так, раз в несколько дней, если удавалось повстречаться в помещениях второго этажа замка, высказывал несколько фраз о том, что брату бы пора менять круг знакомых, взрослеть и вообще готовиться к тому, что однажды времени на всякую ерунду и пустое прожигание жизни у него не останется. Но кто ж в семнадцать лет всерьёз воспринимает такие вот разговоры...
- Но я всё-таки считаю, что эта бумага. - Кивок на пергамент, в котором он похоже решил взглядом дырку протереть. - Не более, чем такой же донос, как делают деревенские девки друг на друга, завидуя красоте соседки. Уж очень она к вам "вовремя" поступила, не находите? Как раз когда умер отец, а матушка удалилась в монастырь. А в нашем с братом окружении ходит множество самых разнообразных слухов и разговоров. Вполне возможно, что это всего лишь попытка кого-либо из недругов нашей семьи таким образом либо смертельно рассорить нас с братом, заставив грызться меж собой, либо и вовсе убрать с доски младшего, оставив наш род без продолжателя и прямого наследника. Всё-таки земли Рейкхольта - довольно лакомый кусочек для многих, а я, к огромному моему сожалению, вряд ли смогу обеспечить род наследниками. А там один несчастный случай, и тут начнётся передел власти. - Излагал Ивор всё это спокойно и ровно, с точки зрения не старшего брата, но правителя и главы семьи, пусть она сейчас и состояла только из них с младшим. Впрочем, за этим всем всё равно прослеживалось нежелание самого маркиза лишаться единственного родственника.
- Мои люди, что следят за делами на землях, в городе, и за похождениями младшего, не докладывали мне ни о чём подобном. Да и брат не поминал ничего такого. Брат слишком молод, чтобы всерьёз увлечься кемм-то. Дурь вся ещё из головы не ушла. Да к тому же я намерен в ближайшие пару-тройку лет подобрать ему подходящую супругу. О чём сообщил ему сразу же, а он согласился.  Потому что юношеская дурь юношеской дурью, а обязанностей перед родом и семьёй никто не отменял.
Ивор наконец вернул пергамент церковнику. И прямо взглянул на того.
- Поскольку это дело касается и непосредственно нас с братом, я могу просить вас дать некоторое время мне тоже разобраться в этом деле и выяснить, насколько правдив этот донос?
Если б дело касалось только элььфийки, но не трогало младшего и интересы семьи, он бы и задумываться не стал.  Одной нелюдью меньше, а каким способом - да не важно. И ему польза была бы, и церкви. К обоюдному удовольствию. Впрочем... Взгляд голубых глаз резко из просто холодного стал  внимательно-колючим.
- Но вообще, если честно, почему-то я сомневаюсь, что ваша цель здесь - казнь одной эльфийки, да и то возможно та, что не состоится. Слишком обычный это случай, чтобы им занимались вы лично. Так какая цель у вас на самом деле? - Сейчас он рисковал, очень рисковал. Но чутьё подсказывало маркизу, что он прав. И тема с доносом не более, чем дополнение к основной. Не даром ведь начал церковник не с неё, а с нелюдей вообще, и не просто так проповедовал сегодня на площади. А раз так, то разговор следует перевести всё-таки на главное.

+2

10

- Да, вы не станете примером. - и прежде, чем маркиз успел возмутиться или удивиться, добавил. - Не для эльфов и гномов. Но можно ли требовать от слепого увидеть солнце? В их душах, одержимых суевериями и ложными богами, невозможно взрастить истинную веру. Но - Виктор кивнул на окно, на главную площадь, где совсем недавно вел проповедь перед жителями Рейкхольта. - людям важно знать, как жить и что делать, но порой одной только церкви не достаточно и зачастую люди следуют за своими правителями.
Слушая рассуждения Ивора Верховный Пастырь мысленно улыбнулся - маркиз оказался куда умнее и проницательнее толпы на площади, но, кажется, пока что не осознал ради чего был затеян этот спектакль.
Донос действительно оказался очень кстати. Другое дело, что Виктора не интересовали придворные игры и интриги, затеянные в Рейкхольте, страх - вот что было сейчас важно. Страх - за себя, за близких людей куда действеннее подкупа и лести, страх заставляет подчиняться. Да, донос был очень кстати и теперь Ивор должен понять, что в Королевстве V Земель церковная власть куда сильнее светской, понять, что церковь может стать, как сильным союзником, так и грозным врагом - ведь для Спасителя нет разницы между нищим крестьянином и благородным маркизом, и при желании церковники легко уничтожат и того, и другого. А значит, единственный способ сохранить то что тебе дорого - безоговорочно признать власть служителей церкви Спасителя. Маркиз Хольтский должен бояться, если не преисподней и вечных мук за свое неверие и прегрешения, то церковников.
- Мне понятно ваше желание защитить брата. Хотя не сказать, что я его одобряю. Родственные связи, беззаветная любовь, привязанности и симпатии часто затуманивают разум, мешают рассуждать здраво и принимать верные решения. - Виктор чуть помолчал, размышляя и пожал плечами - Но... может быть вы и правы, Зигфрид еще слишком юн и еще не поздно вернуть его на праведный путь? - Пастырь потер подбородок и, глядя на маркиза, одобрительно усмехнулся.- Но, должен признать, вы весьма проницательны, Ивор. Этот донос действительно не представляет для меня особого интереса, грешники, к сожалению, встречаются и среди знати и не каждое дело я рассматриваю лично. Но, как я уже говорил, меня беспокоит ослабление влияния церкви в этих землях.
Раз уж Ивор сам затронул эту тему, то продолжать рассуждения о душе и вере не имело смысла и пора было переходить к тому, ради чего Виктор и приехал в Рейкхольт.
- Желаете узнать, кто оказался "деревенской девкой" позавидовавшей вашему брату? - Пастырь чуть-чуть улыбнулся, забрал из рук маркиза свиток, покрутил его в руках, словно раздумывая, как с ним следует поступить. - Что же, я дам вам время, если вы согласитесь на мое предложение. - поймав взгляд Ивора, спокойно и размеренно, словно бы ни на секунду не сомневаясь, что маркиз не сумеет отказаться, продолжил. - Я предлагаю выгодный для нас обоих союз - с этого дня вы всячески выказываете лояльность церкви Спасителя, одобряете и поддерживаете действия церковников, посещаете службы, в вашем замке появится молельня, а вы сами станете ярым поборником веры. В свою очередь церковь поможет вам очистить город от нелюдей. Когда начнутся усиленные гонения за веру в ложных богов, за ересь, за колдовство многие нелюди предпочтут убраться в свои земли, а не отправиться в застенки инквизиции и на костер. Что касается этого доноса... Зигфрида не станут допрашивать, но эльфийку я не могу отпустить и если ее вина будет доказана - ее отправят на костер. Ведь, как сказано в святом писании - всякий грешник должен понести заслуженную кару.
Верховный Пастырь положил свиток на стол, пригубил вино, задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и, глянув на Ивора, добавил. 
- Я дам вам час. Думаю, этого времени вашим людям хватит, чтобы разыскать Зигфрида и вернуть его в замок, если сейчас он в городе. Через час дознаватели отправятся за эльфой и если Зигфрид окажется рядом и по своей глупости вмешается, попытается ее защитить... - Виктор сокрушенно, словно бы действительно сожалея о юном мальчишке покачал головой - такого проступка церковь не простит. И еще, я думаю вам следует поговорить с Зигфридом, убедить его быть осторожнее и осмотрительнее в своих поступках и... симпатиях, чтобы не давать повода для подобных слухов и наветов.

+2

11

Вот только церковник добился отнюдь не страха или желания униженно подчиняться, умоляя о милости и прощении. Скорее совершенно противоположного. Ивор начал злиться, хоть и прятал это за умелой маской спокойного, каменного равнодушия. Да, он любил младшего, да, тот оставался единственным близким человеком, да, будет тяжело его потерять... Но в случае необходимости, если то действительно понадобится, младшим придётся пожертвовать. И братцу это известно. Как и самому Ивору тот факт, что возможно и ему самому в какой-то момент придётся стать жертвой политических целей. Политика и дипломатия вообще дело грязное... И наивны и глупы те, кто рвётся к власти, высоким должностям и верхушке иерархии и при том собирается остаться в белом плаще и с чистыми руками. За величие и власть приходится платить высокую плату, и не всегда даже посильную.
Молчание повисло в комнате. Ивор задумчиво крутил в пальцах кубок, наблюдая за игрой света на напитке. Такие политические игры были ему внове, а потому он сидел и думал, как следует ответить, что решить, как не послать собеседника в открытую в пешее путешествие дальними тёмноэльфийскими горами, как вообще вынести подобную, ничем не прикрытую, наглость. Он явственно понял, что за донос церковник уцепился только потому, что ему это очень выгодно. Запугать, заставить склониться, вынудить смириться, подчиниться и пойти на любые уступки ради того, чтобы уберечь от инквизиции родственника. Мысленно Ивор кривился от такой мерзости. Но разумом понимал, что откровенно отказаться от всего этого не может. Во-первых, брат ещё ему нужен во всех смыслвах. Во-вторых, Рейкхольт целым, мирным и избавленным от нелюдей тоже ему нужен. В-третьих, глупо и неверно пытаться всерьёз и в открытую побороться с пока что явно превосходящим по силе противником, обладающим и силой, и влиянием, и куда большими возможностями, и что немало важно, большим числом верных людей и слуг. С чем Ивору с его небольшой командой подчинённых явно так пока не тягаться. Нужно время...
- Да, верно, мне бы хотелось узнать, кто составил этот донос. - Согласился маркиз, наконец прерывая уже довольно сильно затянувшееся молчание.
"А ещё я бы хотел знать, кому же не суждено будет дожить до следующего утра. И за что мой брат огрёб такие неприятности."
В том, что нужные люди успеют вовремя отыскать младшего, Ивор не сомневался. Как в общем-то и в том, что эти же люди сыщут ту самую эльфийку и сделают ей хороший втык, заставляющий задуматься о собственной жизни и о вечности... Не то, что ему было жаль любовницу брата... Скорее было жаль самого брата. Да и не хотелось потом выслушивать от того, что всё знал, но ничего не сделал. Впрочем, он не огорчится, если нелюдь будет сожжена. Может тогда братец наконец перестанет страдать дурью и наконец возьмётся за ум. Слабо в это верится правда, ну да каких чудес в этом мире не случается...
- Хорошо. Я согласен на этот союз. Единственное, оговорю сразу, власть церкви в Рейкхольте будет не больше, чем в прочих землях, как и вмешательство её в дела этих земель, как и невмешательство в то, что не касается ни дел веры, религии и всего подобного. Не поймите меня неправильно, но я предпочту все вопросы земные оставить всё-таки под своим руководством. А вот итоговая цель у нас одна, хоть и причины её достижения отличаются. Рейкхольт должен быть очищен от нелюдей. И соо своей стороны я постараюсь приложить к тому все усилия.
"Вот только смиряешься ты отнюдь не взаправду, так ведь? Новая маска, новая линия поведения, новая шахматная комбинация, так ведь?"
И он мысленно кивает своему внутреннему голосу, соглашаясь с его проницательностью. Игра, всего лишь умелая игра... И поиск способов отвязаться оот церкви и шпионов её... простите верных служителей, которые впрочем не преминут следить, слушать, доносить куда надо, вести с людьми беседы о чём не надо бы... Несут ли они веру и смогут ли донести свет её в эти земли? Да нет конечно. Вера искренна не в том, кто показательно ходит в храм, жертвует в карман священникам, боится и унижается... Истинная вера должна быть в сердце и в мыслях. А те, кто больше о ней кричит, те вряд ли сами хоть немного веруют.
- Только... Не всё, что придётся ради этой цели сделать, будет не несущим греха. Придётся и в крови извозиться, и смерть приносить. Да много чего ещё. К сожалению, даже очень захотев, я не смогу сделать этот путь светлым и праведным. - Маркиз вроде бы как сокрушённо покачал головой. В душе же он усмехался. Тонкая такая шпилька в адрес собеседника. Мол, я понял и распознал, но принимаю правила игры. Пока принимаю. Ровно до того момента, как это не перестанет быть выгодно и нужно. Впрочем, последнее осталось только в мыслях самого Ивора, который уже начал прикидывать, как сделать так, чтобы ошейник церковной власти не сжался на горле... Ну или как его можно будет наиболее быстро и просто ослабить, а после и вовсе скинуть к таким-то демонам.

+1

12

Наблюдая за Ивором Виктор догадывался, какие мысли и чувства сейчас его одолевают. И хоть молодости свойственна наивная вера в собственное бессмертие, неуязвимость и силу, Пастырю на миг нестерпимо-сильно захотелось уничтожить глупого, зарвавшегося мальчишку так и не осознавшего с кем он связался и посмевшего ставить какие-то свои условия. Но... рано. Слишком рано. Если сейчас уничтожить обоих Хольтских, удержать город точно не получится, а гражданская война и передел власти пока что не входили в планы Верховного.
Впрочем, Виктор и не рассчитывал, что маркиз действительно станет преданным сторонником веры, но достаточно, чтобы о праведности Ивора пошли слухи по городу - он был вроде той проповеди на площади, красивая картинка, чтобы повлиять на других людей, правитель должен поддерживать церковь, без его поддержки подчинить паству будет сложнее.
Пока же, выслушав собеседника Виктор снисходительно посмотрел на Ивора и невесело улыбнулся.
- А вы полагаете, что церковь всегда идет по праведному и светлому пути, не затрагивая кровь и смерть? - чуть помолчал, перебирая воспоминания и заговорил медленнее и тише, в голосе зазвучала горечь. - В бытность свою старшим инквизитором мне довелось побывать в баронстве Тезеус, что в южных землях, в полдня пути от Лимпии. Корину, 5-летнюю дочь баронессы укусила змея, лекарства не помогали и вероятнее всего, ребенок умер бы еще до захода солнца. Аминта, баронесса, была в отчаянии, а столь сильные чувства - отчаяние, гнев, зависть, ревность... часто становятся лазейками, ключами, что помогают демонам завладеть людскими душами.
Виктор отставил кубок, поднялся на ноги, шагнул к камину и протянул руки к огню.
- Аминта заключила сделку с демоном, превратила своего ребенка в вампира. Когда я пришел в их дом, она защищала... это существо с поистине одержимой яростью, не понимая, что ее ребенок уже умер и теперь это чудовище под маской ее дочери, которому для поддержания "жизни" нужна человеческая кровь.
Маленькую вампиршу сожгли в том же поместье, в назидание остальным жителям баронства, чтобы в следующий раз подумали стоит ли обрекать своих детей на такую смерь? Аминту он лично отвез в Лимпию, на площади перед главным храмом огласили приговор и казнили - люди закидали ее камнями, а позже тело баронессы распяли на городской стене.
Виктор тряхнул головой, прогоняя неприятные воспоминания. Смешно сказать, но сейчас, по прошествую лет он не мог вспомнить лиц баронессы и ее дочери, а вот злорадствующая, радостно улюлюкающая толпа на Лимпийской площади отчего-то врезалась в память. Может оттого, что тогда впервые почувствовал брезгливость и отвращение к послушному человеческому стаду? Верховный Пастырь скрестил руки на груди и глядя на маркиза, твердо, не сомневаясь в своей правоте, добавил.
- Глупо надеяться, что одно только слово божье сумеет отвратить от греха и иногда кровь и смерть - меньшее зло и меньший грех. Но, должен признать, кое в чем вы правы: церковь не может пользоваться только кнутом, забыв про пряник. Я не стану вмешиваться дела, не касающиеся церкви на прямую. Однако, раз мы пришли к соглашению, я распоряжусь увеличить финансирование в Рейкхольте. Судя по тому, что я видел, мой предшественник Алонсо не уделял должного внимания столь удаленным от Лимпии приходам. Главный храм Рейкхольта явно требует ремонта, так же не помешает открыть при храме лечебницу и дом призрения для нищих и сирот - ведь одни проповеди, слова, не подкрепленными добродетельными делами не затронут людские души.
Виктор протянул руку и снял с каминной полки небольшие песочные часы, покрутил их в руках, глядя, как за дутым стеклом пересыпаются темные песчинки и размышляя над разговором. Нет, мальчишку определенно придется заменить на кого-то более сговорчивого и преданного церкви и лично ему. Или все же, связать заклятьем, превратив в послушную куклу? Впрочем, у него еще будет время, чтобы все это обдумать и принять окончательное решение.
- Что же, думаю мы обсудили все вопросы. Благодарю, что вы согласились уделить мне время. - Пастырь чуть склонил голову, а потом поставил часы на столик перед маркизом, темный песок с едва уловимым шуршанием посыпался из верней колбы в нижнюю. - Через час инквизиторы отправятся за эльфийкой, думаю, вашим людям стоит поторопиться и поскорее разыскать Зигфрида.

+1

13

Ивор слушал молча, чуть прикрыв глаза и по-прежнему не смотря на собеседника. Что ж. Хороший пример. Показательный. Впрочем, не значит ли это, что негласное разрешение на действия любого рода во славу великой цели и святой церкви будут оправданы? Наверное. Хотя в любом случае применять особые методы он намеревался лишь по отношению к нелюдям. Люди же... На них хватит и установленных веками законов. А те, кому действительно своя шкура не дорога, пошедшие против церкви, так и быть, отправятся на её суд.
Короткий кивок в ответ. Да, он церковника услышал. Уж против образованности горожан и прочих жителей подвластных ему земель Ивор точно не был. Пусть это самое образование и будет с налётом религии. Главное, чтобы знаний о мире и о науках там давали всё-таки немного больше, чем всякой религиозной мути, которая по сути никак в жизни-то и не пригодится. Разве что пересказывать потом внукам долгими зимними вечерами в вольной манере с комментариями откровенно наёмнического лексикона. Всё равно ни на что большее это всё не годится. Ведь со словом божьим ни дом не построишь, ни битву не выиграешь, ни роженице не поможешь, коли ребёнок не так повернулся, да даже за скотиной не походишь.
Час... Ну что ж... Брата найти успеют. А вот поговорить с ним и добраться из замка до своей эльфийки младший уже не сможет, а значит не нарвётся на еещё большие неприятности, чем уже есть.
- Вы так и не сказали о том, кто же послал донос. - Вдруг напомнил Ивор. Впрочем, не забыв дёрнуть за свисающий около кресла шнур, вызывая одного из слуг.
Тот не заставил себя долго ждать.
- Найти моего брата и привести в замок. Мне нужно с ним поговорить. Срочно . Возражения не принимаются.
Слуга поклонился и выскользнул из комнаты. И Ивор был уверен, что приказ выполнят быстро и чётко. Иначе...

+3

14

Если бы Зигфриду предложили выбирать, он пожалуй бы обозначил этот день, как лучший в своей жизни. Весь его он провел в театре, что примыкает к трактиру "Magnum opus", где представлял маэстро Кауницу свое скромное с позволения сказать сочинение. Да, он все таки решился. Прекрасная история о трагичной любви, чести товариществе... Маэстро Кауниц, конечно, ничего не сказал. Потому что был очень воспитанным. С другой стороны, он ведь мог и буквально уничтожить самооценку юноши своими не знающими пощады язвительными комментариями. На самом деле он даже похвалил, сказав, что если театру будет совсем не хватать средств... очень сильно не хватать... то он, в принципе, не видит ничего зазорного в том, чтобы добраться до кошельков каких-нибудь восторженных романтических барышень, предложив им сей опус. Зигфрид был горд собой куда больше даже, чем после недавней победы на турнире в Йене. Там-то все в общем и целом было ожидаемо... Потом они беседовали об искусстве, о мире, о прошлом, и о будущем. А ещё там была Лин. Его нежная Лин. Обворожительное создание первородного света,  счастливая улыбка судьбы, дарованная ему кажется теперь, что самим предопределением. Точнее даже Ломэлиндэ, но он к совсем неуместному в данном случае веселью девушки так и не научился правильно это выговаривать. Они почти весь день наслаждались обществом друг друга - смеялись, упражнялись в остроумии на тему недавного прибытия в город Верховного Пастыря. А ещё целовались: много, долго, страсно и даже почти не таясь. Впечатление как всегда смазало расставание. Когда за Зигфридом явился слуга, глаза Лин наполнились тревогой, она попросила его не ходить. Он доверял её чувствам - без этого сверхъестественного чутья ей вряд ли удавалось бы столько лет обводить вокруг пальца церковников. Но конечно же он сказал, что не может не пойти и успокоил её, что замок это самое безопасное для него место - он каменный и под завязку набит людьми готовыми прирезать кого угодно лишь по одному движению его брови. С санкции брата конечно, но Зиг заметил, что их предпочтения относительно состава тех кого можно было бы без зазрения совести зарезать в целом на удивление совпадают. На том и порешили... Зигфрид же ещё лишний раз напутствовал ей быть осторожней.
И вот он снова был здесь. В кабинете навивающем воспоминание. Воспоминания ещё со времен папеньки, главное содержание которых состояло по большей части оправдываться, держать ответ... за разное.
- Хорошо! - начал он первым, не дожидаясь выполнения всех положенных и уже обесцененных за частотой повторения формальностей. - Такая срочность, прямо... Предвижу, что всё это из-за истории с медведем. Понимаю, что ты наверное даже не сразу поверил в такое безумие, но это только потому что от тебя утаили сразу два очень существенных момента! Момент первый: медведь было пьян... серьезно, мы так накачали его пивом, что он не то чтобы кого-нибудь задрать, он и просто пройти два метра по прямой уже не решался. Но ревел знатно! Момент второй: мне и самому не сразу понравилась идея запускать его на заседание гильдии вольных каменщиков. Но пойми правильно, на том заседании решался вопрос об исключении одного очень хорошего и талантливого человека. Практически ни за что! Ну то есть, конечно, он включил в орнамент для заказного храмом барельефа какие-то эльфийские ругательства... Но, во-первых, не предполагалось, что  кто-нибудь их сможет прочесть. Во-вторых, а в чем здесь собственно проблема? Человек самовыразился. Зато теперь у него будет достаточно времени, чтобы скрыть все следы! Кстати, если тебе вдруг сообщат, что кто-то ночью залез в храм и осквернил барельефы - то это не я. Да... и если дело в претензиях лорда Хайдеггера по поводу налета на его зверинец, я компенсирую все из личных средств. Хотелось бы конечно к параду новые наплечники... - Он выдохнул, кисло посмотрел на брата.
- Послушай, мне кажется эта история действительно не стоит такого сурового выражения. Я с радостью извиняюсь перед всеми, кому это нужно. Ты же знаешь - я без проблем с этим... - Зигфрид подбоченился - И, видимо, если по моей просьбе ты станешь относится ко всему хоть немножечко проще - это немедленно ввергнет наш город в глубочайший кризис! Но можно же хотя бы притвориться иногда, чтобы не казаться занудой... - Проглотив радостную ухмылку, он ещё раз внимательно посмотрел на брата - Ивор? Ведь всё хорошо?

Отредактировано Зигфрид Хольтский (2020-05-07 21:12:18)

+2

15

- Да как тебе сказать... - Хмыкнул Ивор, для разнообразия занявший резное деревянное кресло за небольшим, выточенным из цельного куска камня столиком. На столике помещался миниатюрный макет земель Рейкхольта. Спасибо кое-кому рукастому, кто иногда не только по профессии работал, но и такие воот "игрушки" делал. "Секретов" правда у этой вещи было больше, чем надо бы. Ну так вы автору скажите, чтобы он их не делал, ппошлёт земли людей пешком обходить. - Южную башню придётся немного переделывать. Ту самую груду камня на площади достраивать. Можно даже с барельефами, я ради них специально туда ездить буду. А ещё хотелось бы разобраться с твоими любовными похождениями, которые чуть не стоили тебе если не головы, то позорной такой казни уж точно.
Если бы голова Ивора в этот момент не была бы занята куда как более важными вещами, он бы даже восхитился очередной порцией похождений младшенького, который кажется ни дня не мог провести без того, чтобы никуда не вляпаться, не напиться  до розовых дракончиков, не поругаться с каким-нибудь дворянином мало что не до дуэли или ещё что-то из подобного списка прегрешений молодых раздолбаев. Вот только раньше с этим приходилось разбираться отцу... А теперь... Но сегодня даже вести о пьяном медведе не были столь... важными.
- На тебя тут церковникам донос поступил. - Ивор глянул на брата задумчивым таким взглядом. Откинулся нна спинку кресла, насколько та это позволяла, и скрестил на груди руки. - И это уже не игрушки, от которых легко откупиться парой десятков монет.

+2

16

Любовными... Что? - Зигфрид удивленно выгнул бровь. Реакция была отработана уже до автоматизма - притвориться удивленным, дав себе время, пока мозг судорожно пытается собрать всё, что у него имеется на этот счет и выстроить убедительную линию защиты. Разумеется, вопрос этот должен был рано или позно возникнуть. При всей работе на публику, при всем тщательном выстраивании соответствующей репутации "не дурака по женской части", отсутствие тех самых похождений должно было рано или поздно вызвать подозрения. Подозрения вызвать слухи... И беда в том, что слухи эти, как ни странно, не пример самим же себе были в этом случае по большей части абсолютно правдивы! Сам Зигфрид разумеется не видел в этом совершенно ничего дурного. В конце концов, любовь - это дар самой Жизни, совершенно недоступный скудному человеческому пониманию и уж тем более не укладывающийся в рамки не менее примитивных человеческих представлений о морали и нравственности. Но перед братом всё равно было неудобно. Ивор был одним из немногих, чье мнение о себе Зигфрид ценил и даже готов был оспаривать в невыгодную для себя сторону. И зная некоторые убеждения брата... если не сказать "предрассудки"...
Не сознаваться! Не сознаваться до последнего! Отрицать все, покуда возможно. - Решил он для себя. Впрочем предстать вруном ему хотелось ещё меньше. Он задумался, а что Ивор вообще мог обо всем этом знать? Если никто из проверенных товарищей Зигфрида его не предал, то совершенно ничего! А он был более чем уверен в своих проверенных товарищах... Оставалось одно: прикинуться веником.
- Ладно... А что с ними не так? С похождениями. - Он улыбнулся самым невинным образом. - Я имею в виду, почему бы им, собственно, и не быть? Ты же не хочешь сказать, что меня в бессознании приволокли в церковь и уже заставили поклясться в чем-то матери моих будущих детей? Если это так, то клянусь тебе, я совершенно ничего из этого не помню! - Он задумался - Или всё же... Нет! Определенно нет! - Зиги вздохнул и мысленно дал себе подзатыльник. Паясничание, всё-таки, было совсем не к месту. - Послушай, я не знаю, что там тебе наговорили, но я обещал, что когда придет моё время взять себе жену из благородного рода, я не стану нарушать данных этой женщине клятв и немедленно оборву все связывающие меня сейчас отношения. Я обещал и сделаю это! Просто мне нужно время... просто ещё хотя бы немного времени... - он грустно вздохнул, помолчал и, всплеснув руками, добавил - ведь я должен воспользоваться оставшимся временем, чтобы взявшись за дело с тройным усилием, выработать в себе на всю оставшуюся жизнь стойкое отвращение ко всем подобным... инцес... э-э... эксцессам. Кстати, насчет оставшейся жизни, а что там было про казнь? Не думаю, что они могут мне предложить что-то позорнее того случая, когда меня выловили наутро из фонтана на центральной площади, после... хотя не будем об этом...
У Зиги прямо от души отлегло. Церковники! Хвала Спасителю. Значит дело было не в возмутительной разнице в возрасте. Не в поле. И даже не в расе!
Отлично! - Усмехнулся он - Самые бесполезные люди королевства вдруг заинтересовались моими отношениями с магией? Что это на них вдруг нашло? Деревенские колдуньи кончились? Они смели угрожать брату маркиза! Решили таким образом повысить в своих глазах собственную значимость? Ведь если весь твой авторитет строится лишь на необходимости носить платье и притворяться, что ты больше других понимаешь в вещах, которые ни один человек в принципе постичь неспособен - недолго ведь и прослыть шутом!
Ну хорошо. - Зигфрид подбоченился и нагло оскалился. - Сначала им придется как минимум что-то доказать. А как максимум - попробовать арестовать меня. Как, хотелось бы мне понять, они это сделают? Кто это сделает? Моя собственная дружина? Скорее уж они порубят на ленточки хоть самого короля, если тот рискнет приблизится ко мне хотя бы и просто с не вполне ясными намерениями. Просто на всякий случай... Или это сделают твои люди, которые тебе и только тебе обязаны своими землями, доходами и титулами? Которые знают о короле, пастыре и всей этой южной камарилье только и исключительно понаслышке. Или, может быть, наша собственная стража, которая всех этих церковных чинов встречает по большей части в кабаках и борделях? - Он рассмеялся. - Как все удачно. Похоже церковникам придется придти самим. Давно хотел поубавить им спеси, отправив освежиться немного прямиком в городской ров! Да все как-то повода до сих пор не представилось...

Отредактировано Зигфрид Хольтский (2020-05-25 19:54:13)

0

17

- Ты же в курсе, надеюсь, кто изволил почтить нас своим визитом? - Не без ехидного пренебрежения по отношению к церковнику спросил маркиз, выслушав до конца брата.
Легкомысленного отношения ко всему этому младшего он не разделял. Потому, что церковники и их подручные - сила, с которой пока приходится мириться. Даже в их землях, где из-за близости нелюдей влияние церкви и сила веры куда как слабее и неустойчивее. Но пока приходится терпеть. Хоть и не мешало бы действительно уже поставить всех их на место.
- Так вот. - Продолжил Ивор прерванную мысль. - С собой наш гость привёз интересную такую бумагу. А именно донос, в котором некто покуда мне неизвестный, чьё имя церковник не назвал, сообщает, что в Рейкхольте проживает некая тёмная эльфийка, практикующая магию. И в этом же доносе сообщается, что ты неким образом связан с этой самой эльфийкой. И естественно у нашего гостя возникли закономерные вопросы по этому поводу. - Он сделал небольшую паузу, решив дать брату время обдумать услышанное и сделать выводы. Потом продолжил говорить. - Да гуляй пока. Всё равно, судя по тому, что ты творишь, глава семьи из тебя покуда будет весьма посредственный. Более того, если всё это правда. - Ивор слегка взмахнул левой рукой, в которой был тот самый лист с доносом. - Но та эльфийка окажется умной и предостережениям последует, то гулять ты сможешь в той же компании, что и раньше. В ином же случае инквизиторы её расспросят, а после скорее всего сожгут. - И сразу предостерегающе вскинул руку, чтобы брат дослушал, а не, например, сорвался на поиски и спасение. - Церковник вначале хотел допросить и тебя, как упомянутого в доносе, но после некоторых договорённостей передумал. По крайней мере если пришедшие за эльфийкой не увидят рядом с ней тебя. Но я надеюсь, что они уже и эльфийку-то ту не отыщут, если у неё уши на голове не только затем, чтобы серьги носить. Потому, что её скорее всего уже успели предупредить. Дальше дело её. А мы продолжим делать вид, что не собираемся ссориться с церковью. Пока.
После этого маркиз вновь умолк на некоторое время, сосредоточив, казалось бы, всё внимание на макете на столе. Однако же спустя полминуты молчания вновь заговорил, уже не смотря на брата.
- Церковникам нужно заручиться поддержкой Рейкхольта. И утвердить здесь свою власть, которая изрядно так пошатнулась в последние годы. Им нужен контроль и над землёй, и над её правителем, и над кругом высшей знати. Для этого нам и привезли этот документ. Чтобы надеть-таки на пса ошейник с поводком и дёргать по мере необходимости. Для этого было недавнее представление на площади. Для этого мне тут пытались запудрить мозги и банальнейшим образом запугать. Да, брат, я предполагаю, что инквизиторы вполне способны взять тебя под стражу. А уж дознаться до того, что было и чего не было они к сожалению умеют. Так что даже если в твоём окружении отродясь никаких эльфиек не водилось, то появятся и будут не только магией баловаться, но и вообще государственную измену затевать. Так что я пока решил пойти на некоторые уступки... хм... показательные. Но не уверен, что такое положение дел устроит главного церковника долго. Возможно, от него следует ждать каких-либо шагов к продолжению усиления влияния и возможностей церкви в этих землях.

+2

18

Светлая! Она светлая... - Поправил Зигфрид и только в этот самый момент до него вдруг дошло каким же глупцом он оказался, поддавшись на столь очевидную провокацию. Ведь он едва не выложил брату все сокровенное! При том, что церковники, как стало теперь очевидно, даже понятия не имели кого в действительности нужно искать. - В смысле, я хочу сказать: с тем же успехом она могла бы оказаться и троллем. Да хоть суккубом. Убиться мне собственным щитом, если в финальном отчете церковников что-то подобное и не возникнет! - Он усмехнулся, пытливо посмотрел на Ивора. -  Ты то, надеюсь, без большого доверия отнесся ко всем этим глупостям?
Зигфрид, облегченно вздохнув, подошел к столу, ища там что-нибудь похожее на кувшин с вином. Не нашел. Опечаленный дойдя до ближайшего кресла, он плюхнулся в него. Уселся, вытянув ноги, сложив руки на груди и мрачно уставившись на них.
А Пастыря я просто убью. - Произнес он ровно и вполне себе даже решительно. - При первой же нашей встрече, без лишних церемоний просто выну кинжал и всажу ему в шею. - Он поднял взгляд на Ивора. - Знаешь почему? Один древний мудрец сказал, что раб отличается от свободного только тем, что раб может попасть в рабство, а свободный - никогда. - Понимая, что просто необходимо сейчас развить эту мысли о быстро сменил позу, будто бы готовый сорваться и броситься на кого-то -  Я глубоко убежден, что наше право стоять над другими проистекает не только из нашего умения и готовности убивать. Мы выше других, потому что приняли на себя слишком тяжкие для большинства людей обязательства - наши представления о чести. Придя сюда, навязывая нам свою волю, угрожая... пытками и позорной смертью, он ставит под сомнение не только мое достоинство, не только достоинство нашей семьи. А сами основы того, что дает право на власть всем - от короля до последнего нищего рыцаря! И после этого, любой - от короля и до по последнего нищего рыцаря - должен бы был сделать то, что хочу сделать я. Пусть и ценой собственной жизни. - Он покивал каким-то своим мыслям и с уверенностью продолжил - Бояться смерти для нас так же неестественно, как неестественно трубочисту бояться сажи, а рыбаку - моря. Такие вещи нужно пресекать немедленно и жестоко. Иначе... Идя на уступки, компромиссы, мы будто бы сами подставляем им руки под кандалы, от которых потом уже будет не избавиться. Становимся теми самыми рабами. Сколько ещё будет таких "пока" прежде чем мы поймем, что больше не являемся хозяевами в собственных землях? - Зигфрид встал, подгоняемый отвратительным внутренним ощущением, чем-то похожим на холод. Обычно знакомым ему перед началом боя и разливающимся затем по всему телу неудержимой энергией и стремлением драться. Но в этот раз оно не уходило, вызывая доходящее до тошноты омерзение. - Хочешь, чтобы у нас было так же, как на юге? - Вопрос прозвучал как-то на удивление даже для самого Зигфрида назидательно - Я был за рекой, когда посещал турниры. Я видел, что они там творят... Даже не почерневшие, расклеванные птицами и искореженные предсмертной агонией тела на стенах так пугают. Не погребенные заживо в огне люди. Больше пугает пустота в глазах тех тысяч и тысяч, которым внушили, что в этом есть какой-то смысл. Что в этом состоит какое-то высшее благо. Ты ведь не слушаешь, да? Младший по твоему опять несет идеалистический бред?
Зигфрид подошел Ивору и некоторое время так же ни без интереса молча разглядывал макет.
Вот здесь меня и подвесят... - Заметил он со вздохом. Потом улыбнулся. - Этот твой... как же его... Хильдебранд, верно? Он ведь, держу пари, и в ядах кое что понимает? Почему-то у меня возникло непреодолимое желание постоянно держать при себе что-нибудь быстродействующее и в достаточно малой дозе, чтобы можно было обойтись одной капсулой. Я серьезно. Пусть он сделает для меня что-то подобное. Не хочу, случись что, выносить общество церковников дольше, чем это необходимо.
Ну и... - Зигфрид задумался - Не подскажешь случайно, где остановился наш добрый гость? Сколько людей он с собой привел? Как говорил другой древний мудрец: не важно сколько могущества у тебя есть вообще, важно лишь то, сколько людей готовы обнажить за тебя мечи здесь и сейчас. Думаю, если не хватит тридцати моих рыцарей, то пяти тысяч замкового гарнизона... Да не смотри ты на меня так!

Отредактировано Зигфрид Хольтский (2020-05-28 19:33:37)

+1

19

- Ну светлая. Какая разница, всё одно нелюдь. Дело сейчас не в этом.
Дальше Ивор не успел продолжить свою мысль. Брат начал высказывать такое, что маркиз даже пожалел, что сидит слишком далеко от рабочего стола, а на ручки кресла или на столик толком не опереться, да и низкие они, чтобы он мог с их помощью встать. А ведь захотелось, и очень. Встать и посмотреть брату прямо глаза в глаза, чтобы проверить, не сошёл ли тот с ума, не прилетало ли ему по голове в последние пару-тройку месяцев, не опоила ли его пассия чем-нибудь этаким...
- Дурной мальчишка, кроме надуманных рыцарских идеалов ничего не считающий важным. - Произнёс маркиз, смотря на брата, стараясь хотя бы взглядом изобразить своё недавнее намерение. - Ты думаешь, что первый такой? Думаешь, что из затеи что-то получится? Ну так вот. Ты наверняка далеко уже не первый и уж точно не последний, кому пожелается убить этого церковника. Но думается мне, что он не ходил бы так свободно, и не угрожал расправами и казнями, не будь за его плечом силы, способной оградить его от таких вот желающих освободить народ, как ты. Да и убьёшь ты его и даже, положим, выживешь и не попадёшься, не окажешься под подозрением, и что дальше? На его место придёт новый жаждущий власти и влияния. И всё продолжится ровно так, будто и не прекращалось. Тебе оно такое надо?
Наконец Ивор отвернулся, показательно уставившись на макет, словно бы ища там нечто более важное для удиления ему внимания, чем этот разговор с братом.
- Я не хуже Хёльгара в ядах разбираюсь. Но ни он, ни я не дадим тебе ничего. И не потому, что у нас подходящих веществ нет, или нам их тратить жаль. Просто никто так не делает, как задумал ты. Слишком безыскусно и просто. Лучше посиди подольше, подумай получше, найди выход хитрее и умнее. Три-четыре года у нас скорее всего на это есть. А потом сразу отнять загнившую конечность, не отрезая от ннеё лишь кусками.
Младший слишком порывист и не думает на несколько ходов вперёд. Это плохо. Ему в будущем это может сильно навредить. Уже в самом ближайшем будущем, не говоря о чём-то более дальнем. Жаль, что совсем запретить творить глупости не выйдет. Только предупредить. Но хоть так.
- В общем я сказал всё, что собирался. И ранее сделал всё, что от меня зависело на данный момент.  Далее твои действия - твои решения. Но только подумай хорошенько сначала, прежде, чем их принимать будешь. - Заключил Ивор, по-прежнему упорно изучая модельки зданий на макете.

+1

20

Они не надуманные! - обиделся Зигфрид. - Отнимешь их и что останется? Чем мы будем отличаться от обычных разбойников, забирающих зерно у крестьян и режущих друг друга при дележе награбленного? Разве что ограбляем мы целые страны. - В глазах его, казалось бы, на секунду заиграла вся скорбь вселенской несправедливости. Он вскоре вновь сменилась боевым азартом. - Послушай! Все получится. - Воскликнул он, вытаскивая из ножен кинжал и указывая на макет - У тебя под рукой гарнизон целого города! Объяви, что на город напали... вампиры. Еретики, прознавшие о прибытии Пастыря. Маги. Да хоть драконы! Мобилизуй стражу. Разгони людей по домам. Закрой ворота. Блокируй квартал, где находится Пастырь "ради его же собственной безопасности". Остальное мы сделаем сами - плащи, маски, никаких гербов и опознавательных знаков... совсем не по рыцарски. - Он звучно загнал кинжал обратно в ножны. - Извинишься потом, что не уберег божьего человека. Сделаешь подарок церкви, воздвигнешь монумент в честь новомученика. - Зигфрид зло усмехнулся. - Может тебе никто не поверит, но благодарны будут все. Особенно те на юге, кому не хватило смелости самим сделать подобное. И пусть на его место приходит такой же! Думаю, таких там много и сперва они как следует перегрызут друг другу глотки. Может быть его приемник окажется хоть немного мудрее и не станет надеяться, что желая посадить на цепь цербера сам не окажется у него зубах. Может быть, он сначала решит предложить ему мяса? Может быть... получая отпор раз за разом... однажды они вспомнят, что их назначение - нести утешение и надежду слабым, а не утверждать свою силу страхом. - Он сжал кулаки - А чего ты боишься? Кары небесной? Короля? Королю сейчас и без нас хватает забот с драконами. А в кару небесную не верит как минимум треть твоих подданных - лучшая их часть, осмелюсь заметить! И это ведь даже не тебя грозились замучить прилюдно, как последнюю собаку... - Зигфрид осекся. То омерзительное ощущение никуда не ушло. По спине бежал пот. Сердце колотилось в ускоренном темпе. Он понял вдруг, что просто боится. И даже понял чего. Пойти против церковников всеми силами, победить или умереть в бою - не худший вариант. Но пусть и с надеждой на удачный исход, он рисковал утянуть за собой в бездну как брата, так и весь остальной город. И он совсем не был уверен, что имеет право на нем настаивать. И он, что уж там говорить, весьма плохо соотносился с идеалами рыцарственности. Альтернатива ему, кажется что более благородная, и потому, как он теперь понимал - единственная - продолжать биться в одиночестве. Она, к сожалению, рисовала куда более определенные перспективы. Одной из которых было неизбежное пленение и казнь...  Его друг Лоренцо, учившийся когда-то в Лимпии и большой фанат инквизиции, хотя и не принятый в её ряды по собственным его словам - из-за возраста, был увлеченным любителем всяческих изощренных физиологических подробностей. И, выпив пинту другу, тот никогда не упускал возможности поделиться своими впечатлениями от наблюдения в том числе и за казнью осужденных церковью за недоносительство. Слушать всё это даже на пьяную голову было решительно невозможно, но сейчас эти подробности предательски всплывали в мозгу Зигфрида. Так, по словам Лоренцо, церковники были очень изобретательны и прежде чем водрузить приговоренного на стену нередко буквально приколачивали его гвоздями к деревянной основе так, чтобы на протяжении всей казни распятый вынужден был бороться с собственным повисшим в неестественном положении телом, бесконечно делающим бессознательные попытки подтянуться на прибитых запястьях, чтобы просто глотнуть воздуха. Причиняя тем самому себе нестерпимую боль. Ещё кто-то, если в процессе следствия выяснялось, что приговоренный имел с укрываемым магом физическую связь, подвергался за такое постыдное действо дополнительному наказанию и, в добавление к уже положенным по закону физическим страданиям, должен был испытывать муки стыда, принимая казнь обнаженным. Те же, кому непосчастливилось провисеть на стене достаточно долго, в конце - из-за неправильного положения тела и постоянного перенапряжения мышц - начинали испытывать настолько болезненные спазмы, что даже самые идейные из них начинали во всю глотку каяться, моля о смерти, проклинать свои грехи, восславлять Спасителя и самого Пастыря. Причем, если они казались достаточно убедительны и могли разжалобить толпу, церковники шли на милость и ломали приговоренным кости, после чего те относительно скоро умирали, задыхаясь под весом собственного тела. Ну уж этого вы от меня точно не дождетесь! - Решил для себя Зигфрид. - Пусть даже я проиграю все предшествующие бои, но эту - последнюю - выиграю обязательно. Да и с чего я взял, что им удастся взять меня живым!?
Ладно... - Сказал он, немного придя в себя. - Не хочешь - не помогай. В конце концов, ты отвечаешь за весь  этот несчастный город. Я к счастью отвечаю только за себя. И если я должен решить, мое решение - не быть тузом в рукаве этого шулера. Всё, что начеркано в этой бумажке - Он с ненавистью глянул на донос, присмотрелся и удивленно поднял бровь. - Хм, знакомый подчерк... почему я не удивлен... - пробормотал он и снова вернулся к своей пламенной речи: это сплошная клевета и ложь. Объяви об этом! Откажись от всех обещаний, которые дал церковнику. Если дело во мне, то пусть тебя это не останавливает! Я уже сказал, что не боюсь их. Пусть приходят. Их ждет большой сюрприз. Я сражался с рыцарями куда более зрелыми и опытными чем я - и побеждал. Выигрывал турниры. Уж как-нибудь разберусь с кучкой краснобаев в рясах!- Он посмотрел на брата, чуть склонив голову набок. - Или дело не только в этом? О чем именно вы договорились? - В его глазах скользнуло некоторое сомнение - Мы ведь ещё на одной стороне, да?

Отредактировано Зигфрид Хольтский (2020-06-02 05:22:29)

+1


Вы здесь » Проклятые земли » Мгновения прошлого » По делам вашим воздастся